Полагал о себе много, распустились цветы тщеславия, и слетелись на них ядовитые осы, но не вызрели ягоды, а были срезаны серпом острым. Семь лет... А, что было, то было! Ныне низвергнувший меня во гробе каменном, а я за столом накрытым вкушаю из чаши жизненной...
– Ничего не понимаю, – признался виконт, шмыгнув носом. Бонифация было жалко. И Рокэ тоже, как бы тот ни огрызался. – За ваше здоровье... И вообще за вас... И за Алву! Нельзя, чтоб он... Семь лет – много!
– Кому гора каменная, а кому и песчинка малая. – Ручища епископа сграбастала плечо Марселя.
– Нет семи лет у нас... Семь месяцев и тех не наскребем... Маршалу жизни осталось, пока у Раканыша под хвостом не загорится. Такие подыхают, а все одно гадят, подыхают и гадят! Закатные твари, сказал бы мне кто, что врага своего оплачу слезами кровавыми, а друга заживо похороню...
Марсель уже ничего не понимал. Кто был епископу врагом, кто – другом, кого он оплакивал, кого хоронил.... Касера кончилась, пришлось взяться за вино. Пришла ночь, заглянула сквозь незадернутые занавеси, тронула лунными пальцами стаканы, скользнула по седым волосам плачущего епископа.
Марсель решительно обнял Его Преосвященство.
– Все равно мы победим! – в этот миг виконту Рассанна была даже не по колено, по щиколотку. – Вот п-победим, и все... Надо только Рокэ из Багерлее вытащить... Но я его уговорю... Хотите, поклянусь?
Глава 4
Ракана (б. Оллария)
399 года К.С. 24-й день Осенних Волн
1Альдо нужен маршал, а не интриган, но маршал сейчас бесполезен, а интриган может и выиграть.
Если повезет. Эпинэ никогда не были сильны в политике, даже дед, но Робер получил немало уроков от Хогберда, Енниоля, Адгемара, Люра и, в конце концов, от Альдо. Теперь пришел его черед поставить цель выше дружбы, чести, совести и чужих жизней, потому что свою придется беречь. По крайней мере, до конца олларийской заварухи.
Робер сам не понимал, когда окончательно решился на предательство. Когда пил ледяную воду в Старом парке после визита в гайифское посольство? После очередного разговора с Альдо? Или все началось с заикающегося Реджинальда Ларака, который больше не мог смотреть на затопившую Олларию мерзость?
Первый маршал возрожденной Талигойи поправил шпагу и начал интриговать, для начала раскланявшись с озабоченным будущей коронацией Уолтером Айнсмеллером.
Иноходец с наиприятнейшим лицом заверил черноокого палача в том, что полностью разделяет его тревоги, но помочь ему не может при всем желании, ибо такова воля короля.
