– А потом ты пропустил удар? Как?
– Ты бы тоже пропустил! Он не мог до шпаги дотянуться, я же видел! Видел!
– Не мог, но дотянулся. – А лихорадка свое берет: уж больно румянец на скулах паршивый.
– Это потому, что он ударил левой, его Ворон научил... То есть не его, а Джастина, только это одно и то же. Он ударил меня левой, понимаешь?! Повелитель Волн дерется левой...
– Дело не в руке, дело в выдержке. У Придда с ней все в порядке, а ты, похоже, не лучше Альдо. – Только до тебя что-то, может, и дойдет, а до сюзерена вряд ли.
– Ты должен был заметить, что делает противник, и заметил бы, если б смотрел. И вообще, за какими кошками ты подошел так близко?
– Он весь побелел, а уж злости в глазах... Хуже, чем у Леворукого! Я приставил этой твари шпагу к горлу, – Дикон сам сверкнул глазами не хуже кошки, – ну, почти... хотел приставить, а он вскочил, ударил и свалился..."
"Вот, значит, как было. Придд сразу задумал использовать вазу как опору, потому и нашаривал пьедестал, а раскукарекавшийся Дикон не понял.
Упивался собственной победоносностью, записал противника в трусы, но Спруты всегда умели владеть собой. В отличие от Эпинэ и, как выяснилось, от Окделлов.
– Ричард, – Робер потряс головой, разгоняя сонный туман, прошитый двойной гельбской радугой, – не стоит смотреть в глаза тем, кто сильнее. Особенно упавшим, это плохо кончается.
– Я сильней Валентина, – выкрикнул Ричард, – я его гонял по парку, как овцу!
– Тем хуже! Не проиграть, когда победить невозможно, – это больше, чем победить.
– Что? – мальчишка подался вперед, вызвав у лекаря вопль ужаса. – Как ты сказал?!
– Никак, – сон цеплялся к глазам, как приддский полевник к платью, – но с Приддом тебе лучше не связываться.
– Есть вещи, которые не прощают!
– Есть. Что ты сказал Валентину?
– Правду, – вскинулся Ричард. – Это знают все.
«Все» значит «никто», но Дику сейчас нужен враг, которого он не просто ненавидит, но и презирает.
Лэйе Астрапэ, с какой ерунды начинается порой родовая вражда!
– Хорошо, оставим это. – Робер поднялся с кресла. – Но если вы продолжите драку, окажетесь в Багерлее. Оба. Обещаю это как Первый маршал Талигойи и друг Его Величества. Понял?
Ричард молчал, угрюмо глядя в пол. Зачем он повесил герб между кабаньих морд? Лучше бы снял их, а еще лучше – запер личные комнаты Ворона и перебрался в другие, благо места хватает.
