Хотя делать это можно только по решению сходняка. Ждать сходняка Варяг, конечно, не намеревался. Он сам отныне – закон. У него с этими выблядками свои счеты, и убить их он должен своими руками. Невольно перед мысленным взором пронеслись лица Ангела, его жены, Вики… Он изо всех сил заскрежетал зубами, гоня от себя эту боль и муку. Шедшая рядом с ним по тротуару старушка с пустыми бутылками в авоське, увидев перекошенное лицо незнакомого мужчины и услышав зубовный скрежет и стон, с ужасом шарахнулась от него, как от привидения, чуть ли не перекрестившись.
– Не бойся, мать. Извини. У меня беда. Но я все устрою. Тебе не будет стыдно за меня. Поверь моему слову, – пробормотал Владислав и поднял руку, останавливая проезжающее мимо такси. – К Ленинградскому вокзалу, – сказал он толстому дядьке-таксисту, с сумрачным видом сидевшему за рулем.
– Тридцатник, – равнодушно пожал плечами тот, и хотя это был чистый грабеж – от Викиного дома до трех вокзалов не больше пяти минут езды, – Варяг кивнул и сел на заднее сиденье.
«Конечно, только электричка, – подумал он, разглядывая в зеркальце мясистый, цвета сливы, нос шофера. – Причем зигзагами. – Сначала до Твери, оттуда автобусом или машиной – до Осташкова, потом – до Бологого. В электричках и автобусах меня поймать труднее. Там я – один из тысячи».
Вокзал кишел ментами. По двое-трое они бродили по залам, стояли возле входа и касс дальнего следования. Может быть, это было вполне обычным для праздничного дня, может – что-нибудь другое и вовсе необязательно, что все они охотятся именно за Варягом.
Но береженого бог бережет, и не стоит проверять, испытывая судьбу. Подняв воротник куртки, он шмыгнул к пригородным кассам и взял билет до Твери. Электричка отходила через несколько минут. Смешавшись с многочисленной толпой пассажиров, он быстро вышел на платформу.
Пассажиров было великое множество. В вагоне было полно детей, у которых начались каникулы. Варяг порадовался. В толпе он чувствовал себя в безопасности.
– Садитесь, – какая-то женщина, сочувствующе посмотрев на лицо Варяга, взяла сынишку на руки и подвинулась, освобождая место возле окна.
Поблагодарив ее, Варяг про себя выругался. Наверное, французский грим не так уж хорош, если первый встречный предлагает ему помощь, уступая место. Но потом он успокоился: то, что видят женщины, совсем не обязательно доступно вниманию работников безопасности. Даже наоборот. Женский глаз более острый, они легко замечают мелочи, которые мужчинам незаметны.
