Человек с мировым именем, крупный специалист в области международной экономики…
Дикторша еще что-то говорила, но Варяг уже не слышал. Он стоял, окаменев, перед экраном телевизора, тупо уставившись взором в одну точку. Известие о гибели Нестеренко как громом поразило Владислава. Оно было равносильно его собственной смерти. Варяг остолбенел. Он ни о чем не мог думать. Его просто не было, он сам тихо умирал."
"«Этого не может быть. Этого не может быть», – машинально повторял он про себя.
Очнувшись, он ощутил полную опустошенность.
Чувство опасности притупилось в нем, и он вышел на улицу безо всяких мер предосторожности. Несколько кварталов прошел, ничего вокруг не замечая. Голова горела как в огне, руки были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Наконец он опомнился: кровь тяжелым молотом стучала в голове. Владислав остановился. Боль начинала превращаться в ярость и страшную, глухую, закипающую ненависть. Но Варяг запретил этой боли управлять своим разумом. Он сам сознательно стал превращаться в орудие мести, идеальную машину для убийства.
Мысли его снова стали четкими и быстрыми.
Все, что проносилось в его голове, с этой минуты подвергалось тщательному анализу. Мысли о погибшем Егоре Сергеевиче, о Вике, об Ангеле, о Сивом, об исчезновении Светланы и Олежки, о судьбе «дочери – сейчас неконструктивны, они мешают ему действовать. Следовательно, надо запретить этим мыслям посещать его вообще. До поры до времени. Потом. Все потом. Будет время…
ГЛАВА 22
Варяг шел по улице, не обращая внимания на редких прохожих, и сосредоточенно думал:
«Самолетом до Питера не добраться – нет с собой никаких документов, а без паспорта билет не продадут… Поезд сейчас – то же самое.
Можно, конечно, купить билет и без документов, дать сверху, но в поезде наверняка будут проверять. Те, кто организовал эту заваруху в квартире Вики, в два счета могут догадаться о том, что если я остался жив, то могу рвануть в Питер…
Можно добираться на попутках. Но из Москвы без проблем можно добраться только до первого поста ГАИ – все машины наверняка продолжают шмонать со вчерашнего дня… Нет никаких сомнений – действия ментов и питерских каким-то образом пересекаются.
Каким?.. Где та точка, в которой пересеклись интересы воров и их заклятых врагов – легавых?! Каким боком здесь замешан Шрам? А Пузырь? Может, Пузырь руку приложил?, Эх, бляха-муха, знать бы…»
Варяг выругался вслух. Ссученным ворам предусмотрен только один вид наказания – смерть. Кара их всегда ждет жестокая.
