– Славка, да ты в своем ли уме? Кто ж мне такое позволит? Дмитрий… мне ампулы сам выдает! Что ж я без его ведома буду менять?
– Почему без его ведома, – я ж тебе говорю, Лизуня, что Мулла с ним обо всем договорился, – перебил Славик. – С его, родимого, ведома. Я же говорю тебе: он сам назначил. Одна только у Ветлугина просьбица – чтоб он, повторяю, как бы не был в курсе, что ты там им вкалываешь. Ну, чтоб все было вроде как прежде. Поняла?
Елизавета усмехнулась и невольно провела ладонью по могучим налитым полушариям, точно охорашивалась перед зеркалом.
– Да это же дело подсудное… наказуемое, Славка. А коли Александр Тимофеевич Беспалый прознает – тогда что?
– О! – обрадовался скульптор. – Сечешь, девка, фишку! То-то и оно, что Александр Тимофеевич ничего знать не должен. Колют и колют. А что-чего – не его собачье дело.
– То есть ты хочешь, чтобы я молчала как рыба? – наклонила голову Елизавета. – Ну, и с какой такой радости мне это надо?
Славик даже вскочил от радости, что все так быстро подошло к главной причине его появления здесь.
– А говорила, моя золотая, все, что захочу, для меня сделаешь! – И, зная наперед, какая у Лизки в голове мысль крутится, продолжил: – Пойми, если я не выполню этого поручения с твоей помощью, Мулла прикажет порезать меня на куски. Кто тогда организует для нашей медсестренки новый вечерок? А Мулла шутить не любит, ты ж его знаешь – серьезный старик.
Лизка глубоко вздохнула… и согласилась:
– Хорошо, Славчик, сделаю.
Но ты уж не забудь о своем обещании. Мило мне с тобой и с твоими дружками. Думаю, Беспалый мне и за всю жизнь десятой доли таких радостей не принесет. А его жалкая, вонючая зарплата мне и на хрен не нужна. Пусть подавится. Завтра же и начну витаминчики твоим пацанам колоть. Если и попадусь – дальше Сибири не сошлют.
И Елизавета Васильевна Свиридова, свернувшись калачиком и положив голову на коленки Славе Харцвели, сладко задремала.
– Вот и ладно, – пробормотал, продолжая поглаживать ее, Слава-скульптор.
ГЛАВА 48
В последние дни Варяг почувствовал, что к нему стало возвращаться сознание. По утрам он просыпался быстро и легко – не ощущая той страшной головной боли, которая преследовала его вот уже больше двух месяцев. Появилась ясность мысли, понемногу стала возвращаться память – особенно воспоминания о событиях последних месяцев.
