Они слиплись на больничном диванчике вот уже в шестой раз за этот вечер.
По очереди меняясь со Славкой местами, Гурьев вот уже больше часа безостановочно трудился над разгоряченной ненасытной плотью медсестры.
– Буравь меня, милый, врубайся в меня поглубже! – бубнила Лиза. – Воткни в меня свой кол! Какой же он острый, какой он горячий, какой твердый, какой длинный. Пошуруй там, во мне, уделай меня посильнее, чтобы я не встала. Обработай меня как следует!
И Сережка обрабатывал ее как мог. Он скакал на ней, ударяясь лобком о ее лобок, забивая свой ствол в ее недра до самого упора, руками мучая ее раскинувшиеся белые груди, пощипывая крупные напряженные соски, окаймленные большими коричневыми кругами, проводя ладонью по потному животу и крепко сжимая упругие мясистые ягодицы.
– Еще! Еще! – командовала Лиза. – Давай, любезный! Трахай меня, Сереженька, раздвинь руками меня пошире! Возьми мои губы там, раздвинь их, почувствуй, какие они скользкие, горячие, набухшие… Славчик, миленький, ну давай мне своего соловья-разбойника в ручки.
Я потру его, приголублю.
А Славик водил своим членом по губам Елизаветы Васильевны, стоя на коленях над ее изголовьем и наблюдая за тем, как Сережка-Бобыль в исступлении скакал на ней, помогая себе руками по ее просьбе.
И вдруг неожиданно Бобыля объяла мощная волна сладкой боли – член надулся изнутри и с силой изверг сильную струю. Лизино влагалище сжалось, крепко стиснув содрогающийся ствол. Новый всплеск сладостной боли пробежал по Сережкиным ягодицам и бедрам. И его дальнобойное орудие снова извергло новую бурливую струю спермы.
Лиза извивалась под ним и тонко визжала. Очередной оргазм невольные любовники пережили почти одновременно.
Через несколько минут, потные, утомленные, они втроем сидели на диванчике.
– Ну ты молодец, Славочка, что привел сегодня Сереженьку, – довольно проворковала Лиза. – Мне так хорошо было с вами, как никогда. Правда, я бы еще смогла – и не раз! – лукаво посмотрела она на любовников.
Гурьев хмыкнул.
– Ну, мать, ты-то, видать, здоровее нас будешь.
Мы-то утомились. Но может, за друзьями сбегать? А, Лизуня?"
"– А что за друзья? – азартно поинтересовалась медсестра, прикрывая ладонями мокрые от пота роскошные груди.
– Приличные ребята. Чистые. Как я.
– Ну если такие, как ты, отчего же не сбегать. А если они еще и такие же больные?!
Гурьев расхохотался.
– Ну да! Болезнь просто поразила их. Особенно «плоть».
Он наскоро оделся.
– Так я мигом, девочка.
– Так давай уж! Пока я еще в жару.
