Он, он! – беззвучно шевеля губами, сообщила. – Медведевы? Ах, батенька, конечно, в определенном смысле Медведевы, но в квартире проживают также Камышины… Я вам не морочу голову! Дяденька, не ругайтесь!.. У нас есть нормальные. А вы, простите, давно от психиатра, товарищ Максим Майданцев?
Марфа ахнула, всплеснула руками, подошла к внучке и забрала трубку:
– Кто это?.. Максимка? Майданцев? Я Марфа, помнишь?.. Да, конечно… ну, извини… Это внучки… Нет, Нюранина только одна. Хорошо все у Нюрани, работает. Сам-то как?.
. Время кончается, три минуты? Максимка, громче, не шепчи… Кто услышит?.. Царица небесная!.. Поняла, все поняла!.. Приедем… Телеграммой, поняла… А как?.. Разъединили… – Марфа отстранила трубку от уха и показала ее внучкам. – Разъединили, ироды.
Положила трубку на рычажки, подошла к дивану, села, уставилась на противоположную стенку. Молчит и точно в трансе пребывает.
Внучки, как в детстве, примостились к Баме: Таня под одну руку, Соня под другую, Маня, коленки бабушки раздвигая, ужиком скручивается.
Что происходит?
– Свершилось! – наконец говорит Бама. – Анфиса Ивановна, ваша воля, вашими молитвами!
– Анфиса Ивановна – это кто? – спросила Соня.
– Кажется, какая-то наша пра-пра из Сибири, – ответила Маня.
– Вроде, моей бабушки Нюрани мама. Так, Бама? – спросила Таня.
– «Кажется» да «вроде», – покачала головой Бама. – Мой грех, корней своих не ведаете. Дык кто бы интересовался! «Куба, любовь моя»!
Это было лет десять назад, семь или пять… Значительные, нервные события у Марфы спрессовались, утрамбовав каждодневные хлопоты.
Внучки в третьем или в четвертом классе. Выступление на школьном концерте. Внучки – «барбудос» – кубинские революционеры. Им позарез требуются брюки цвета «хаки» (грязно-рыжий), клетчатые рубахи и, самое главное, коричневые береты, при надевании лихо спущенные на одно ухо. В таком и только таком виде они должны петь со сцены «Куба, любовь моя». Все жилы из бабушки вытянули, но она им справила-таки наряд «барбудос». Марьяна потом говорила, что в переводе с испанского «барбудос» – значит «бородачи», от «барба» – «борода».
Марфа тогда перекрестилась: хоть бороды эти чумовые девки не нацепили.
– Кака Куба, когда ваше происхождение за Уралом? – спросила Бама внучек, которые давно забыли про «барбудос». – Сибирь – любовь моя! Вот какие песни следовало петь! И то в оправдание: в Погорелове ни с кем переписки не поддерживаю. Катя, сестра Параси, уехала аж в Узбекистан, куда ее дети подались, внуков нянчит.
