В двенадцать лет, когда соседский по даче мальчишка, ко всеобщему ужасу, был уличен в том, что вспарывает лягушек, только Таня не возмущалась и даже отчасти оправдывала живодера: «Ведь это интересно посмотреть, как устроен организм».
Врач, конечно, хорошая профессия – почетная и так далее. Но всю жизнь иметь дело с больными – кашляющими, поно́сящими, кричащими от боли? Жуть!
– Это жуть интересно, – говорила Таня. – Человеческий организм – совершенное творение. Когда в нем что-то ломается, а ты чинишь, то приближаешься к могуществу Создателя.
– Бога, что ли? – усмехалась Соня.
– Природы, недоросль. И потом желание лечить – это как зуд…
– Неизлечимый? – хмыкала Маня. – Настоящий зуд – это математика.
Маня называла математику царицей наук, прикладная власть которой захватит в ближайшем будущем всю планету. В старших классах школы Маня с ее математическими факультативами и кружками далеко оторвалась от сестер, так-сяк тянувших алгебру и геометрию методом списывания у Мани. Соня и Таня, конечно, признавали, что Маня очень-очень-очень умная.
Но ее увлечение труднейшей из наук скучное до зевоты.
Соню, не отличавшуюся ни умом Мани, ни красотой Тани, вечно метало и мотало, затягивало в истории, подчас анекдотические. И с выбором вуза так произошло.
То она хотела идти в Текстильный институт, ласково называемый ленинградцами «Тряпочка» (но там было слишком много девиц), то ей взбрендило поступать в Горный (одни мальчишки и поступить легко) – она перебирала питерские вузы, как шулер летние ярмарки, на которых облапошит наивных купцов.
Наконец Соне пришло в голову «очевидное»: ее родители – люди театра, значит, и она должна стать артисткой. Соня нацепила маску загадочности и посматривала на одноклассников, с их примитивными желаниями поступить в обычные вузы, свысока.
При случае могла устало ввернуть:
– Моя семья как люди театра…
– Ага, – сбивала пафос Маня, – бабушка у нас народная артистка, прима на пенсии.
– А дедушка? – подхватывала Таня. – В каком амплуа на сцене блистал? Герой-любовник или резонер-моралист?
– Вы скучные примитивные обыватели! Медицина, математика! Как это далеко от подлинного искусства! – закатывала глаза Соня.
Ей было понятно, что не выдержит колоссальный конкурс в театральный институт. Если поступать на общих основаниях.
Соня позвонила папе:
– Приезжай, пожалуйста! Ты и Тамара Николаевна мне сейчас очень нужны!
– Что случилось?
– Я не могу говорить об этом по телефону.
