Однако через пару часов из кладовки послышались горестные стоны.
«Дошло до нее», – подумала Марфа.
Но причина страданий Нюрани была в другом.
– До ветру хочу, – кусала пальцы Нюраня, – во двор мне надо!
– Пойдем, в клозет-сортир провожу.
Уставившись на унитаз, Нюраня растерялась:
– Дык… как тут? Я не смогу!
– Смогёшь. Срать да ссать по-городскому не велика наука. Задирай юбку и садись.
– Марфа, я боюсь! – заглянула в фаянсовый бочонок странной формы Нюраня.
– Ага, оттель сейчас змей высунется и схватит тебя.
– Ой-й-й!
Нюраня попыталась спастись бегством, но Марфа ее удержала и силком водрузила на унитаз:"
"– Как закончишь, газетами подотрись, видишь, тут заготовлено. Потом за эту чушку, что на цепочке висит, потяни – водой смоется.
Нюраня подозрительно долго задержалась в туалете. Марфа пошла ее проверить. Благополучно справившись с нуждой, Нюраня играла с выключателем. Поворачивала маленький рубильник – под потолком вспыхивала лампочка. В обратную сторону поворачивала – лампочка гасла, становилось угольно темно.
– Марфа! – задрав голову и не отрывая взгляда от лампочки, проговорила Нюраня. – Чудо какое!
– Обыкновенное электричество.
Сама Марфа еще не так давно боялась подойти к выключателю и просила, когда темнело, Мотрю: «Тыркни в него».
Александр Павлович пришел домой поздно. Марфа приняла у него пальто, сапоги, поставила перед ним домашние туфли – обычный ритуал.
– Крепкого чаю, – попросил Александр Павлович, – и рюмку твоей настойки.
Марфа все это принесла на маленьком серебряном подносе – как барыня учила. Александр Павлович опрокинул рюмку, взял стакан с чаем в подстаканнике.
Марфа стояла перед ним в гостиной, не уходила.
– Спасибо, можешь быть свободна.
– У меня к вам разговор просьбенный по личному делу-вопросу.
Она несколько часов подбирала слова, чтобы они звучали по-городскому красиво.
– Да? – поднял брови Александр Павлович и откинулся на спинку дивана. Марфа никогда и ни о чем лично для себя не просила.
– Говори!
Она рассказала все честно: про раскулачивание, что свекра арестовали в ее квартире, а Нюраню спасла барыня. И теперь надо Нюраню куда-то услать, спрятать. Муж Петр, родной брат Нюрани, да и сама Марфа в «политике обстановки» не сильны, поэтому и обращаются к Александру Павловичу.
– Это опасно, – нахмурился он.
– Нюраню пока я в кладовке держу, а потом в дровяном сарае могу схоронить. Сейчас приведу ее.
