Все женщины из благородных и тех, кто к ним примазывается, панталоны носят.
– Иди ты!
– А вот и честно! Хошь, барынины и дочкины покажу?
Еремей Николаевич в это время в подземельном жилище Петра, отправившегося на работу в кочегарку, тешился с Митяем, учил его ножичек правильно держать, вместе лодочку вырезали. Митяй был счастлив, он очень любил дедушку.
От грубого пинка распахнулась дверь, и ввалились люди с оружием. Митяй в испуге запрыгнул Еремею Николаевичу на грудь."
"– А вот он! – сказал дядя, по повадкам – главный.
– Кулак сбежавший! Арестовываем. Где дочь? Где Нюраня?
– Ты, Сорока, не голоси! – Еремей успокаивающе погладил Митяя. – Не пугай ребятенка. Нету Нюрани, отбыла в неизвестном направлении.
Митяй удивился: дедушка сказал неправду. Нюраня вместе с Митяйкиной мамой двумя этажами выше в Настенькиной квартире трудилась. Его, Митяя, за неправду, за лукавство и хитрость любую мама хворостиной лупила.
Мальчик дернулся, головку вывернул, на дедушку посмотрел: зачем ты обманываешь? Дедушка сдавил его руку до боли.
Митяй заверещал и вырвался.
Его тут же подхватил Сорока.
Данилка бывал у Елены Григорьевны и прекрасно знал, кто Камышиным прислуживает. В отличие от Степана он верно вычислил, где искать недобитых (не сожженных) кулаков.
– Говори! – рявкнул дядя и выкрутил Митяю ухо. – Где Нюраня?
– Сыночка! – дернулся дедушка, но его схватили бойцы с винтовками.
Митяй опять удивился: он был дедушке не сыночкой, а внучеком. Хотя Еремей Николаевич ни так, ни этак его никогда не называл, только по имени.
Происходило что-то необыкновенное и неправильное. При опасности есть только одно место спасения – мама.
Митяй лягнул Сороку в пах, тот ослабил хватку. Мальчик в довершение еще и куснул плохого дядю за руку.
Данилка завыл от боли. Митяй бросился к выходу, помчался вверх по ступенькам.
Он влетел в квартиру Камышиных с ревом и воплями.
– Сыночка! – подхватила его на руки Марфа. – Что стряслось?
– Там они! С винтовками! Деду арестовывают! Мама, спаси деду! Там мужик как птица… сорока! Они Нюраню хотят, а деда соврал, что Нюрани нет, а она тут…
– Тихо, тихо, тихо, – успокаивала Марфа сына.
– Все кончилось, все хорошо. Нет Нюрани, дедушка прав, уехала.
– А это кто? – показал Митяй на свою тетку, стоящую рядом.
– Это образ. Скажи: «Сгинь, образ!» – и образ сгинет. – Последнее слово Марфа произнесла с нажимом, еще и уточнила: – Спрячется в кладовке, где дрова и уголь.
