Ведь вступали в коммуны с неравным добром – у одного шесть голов тяглового скота, пяток овец; у другого три коровы и десяток отличных рабочих лошадей, а его жена птицы развела – на пруду бело. Один трудится истово, другой ленится, не хочет «на всех» горбатиться. Эта проблема разрешилась, когда случилась большая удача. Удачу звали Андрей Константинович Фролов.
Степан заприметил его, счетовода в заготконторе, давно. Есть люди, которые с первого взгляда внушают уважение к себе, хоть и нет у них представительной внешности.
Сорокалетний Андрей Константинович, щуплый, востроносый, со впалыми щеками, узкими нервными губами, всегда был одет в костюм-тройку с белоснежной рубашкой и галстуком, на носу сидели круглые очки в металлической оправе, за ними прятались добрые и одновременно настороженные глаза."
"Как-то заехав по делу в заготконтору, Степан стал свидетелем бурной перепалки председателя заготконторы, известного прохиндея, с Андреем Константиновичем.
Счетовод, бледный, точно заиндевевший, сидел за столом, усеянным бумагами.
Председатель, красномордый от гнева, размахивал руками. Начала ссоры Степан не захватил, конец услышал.
– Милостивый государь! – цедил Андрей Константинович. – С цифрами не поспоришь.
– Государи кончились в семнадцатом году! – разорялся председатель. – Теперь товарищи!
– Товарищем вы мне вряд ли станете. И липовых отчетов я подписывать не буду! Покорный слуга!
Разъяренный председатель выскочил из кабинета.
Андрей Константинович несколько секунд сидел молча, поджав губы, которые, похоже, тряслись.
Потом повернулся к Степану:
– Что у вас?
– У меня коммуна, – вдруг выпалил Степан, напрочь забыв, зачем пришел.
Стал рассказывать, то несвязно, торопясь, то останавливаясь, уточняя, приводя примеры. Про коммуны нынешние и богатые крепкие сибирские артели в старое время, про ошибки и про перспективы новой формы хозяйствования, с помощью которой только и можно накормить страну. Поделился даже своим главным сомнением – как избежать неравенства при вступлении в коммуну.
– Это как раз просто, – сказал Андрей Константинович.
– Необходимо установить своеобразный ценз на вступление. Скажем, пять коров, десять лошадей или сколько-то овец и еще чего там последует в общее пользование. У того, кто не способен внести полный ценз, будут произведены постепенные урезания из заработной платы.
– Дык как пересчитать-то коров на овец, на семенное зерно, плуги и прочее?
– Определив их условную стоимость.
– Ах, какая светлая мысль! – восхитился Степан.
