— Не привяжут. Я его купила только пару дней назад. Никто не знает…
— Но узнает тут же, как только ты на него снова сядешь.
Понимаю, что он прав. Совершенно прав. Вот и закончилась моя карьера лихой байкерши…
— Так что вы все, друзья мои, живы только до тех пор, пока Борзунову вас убить не захочется.
Борзунов… Не отец, и тем более не папа… И в голосе такое отстраненное спокойствие, что мороз по коже. Мой взгляд опять как притянутый магнитом задерживается на пальцах Коршуна, и в душе вспыхивает дикий гнев. Сердце словно кто-то сжимает в кулаке, в голову ударяет жар.
— Ему не захочется, — говорю я, и сама не узнаю свой голос.
Как же я ненавижу этого человека! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!!
— Ксюх, ты чего?
Это обеспокоенный Кондрат. Я вскакиваю и иду наверх. В свою спальню, где в дальнем углу шкафа в гардеробной, у меня имеется тайник. Одна из панелей изначально плохо держалась и все время выпадала. Я с ней боролась-боролась, а потом поняла, что это удобно. Чуть-чуть подшаманила ее. Чтобы все-таки держалась и самопроизвольно не вываливалась.
И стала использовать для того, чтобы что-то спрятать… Именно сюда перед отъездом во Францию я засунула фотографии и диск, которые мне передал в больницу Антон. Он прав, оружие не должно пылиться в углу, пряча мои страхи, мою боль, но сохраняя мое «доброе имя». Оружие должно стрелять.
Беру конверт и иду вниз. Мужики встречают меня настороженными взглядами. Я показываю им конверт и кладу его в свою сумку.
— Я попробую убедить Александра Петровича оставить нас в покое.
"
"— Что это? — спрашивает Стрельников, а Коршун лишь качает головой.
— Наверняка какой-то, как ей кажется, убойный компромат. Расслабься. Думаешь, чего я в подвале почти три месяца провел? У меня тоже был на него компромат. Да такой, что любо дорого.
— Антон говорил, что слышал, будто бы он с тебя какие-то бумажки требовал…
— Вот этот самый компромат и требовал. Я молчал, потому что четко понимал — как только расколюсь, скажу где он, меня тут же грохнут.
Они сначала из меня все место, где я его спрятал, выбивали. А потом успокоились. Поняли, что спрятал я надежно, и пока буду сидеть у них на привязи, компромат тоже будет спокойненько лежать на месте. Убивать, правда, не стали. Наверно все-таки надеялись меня дожать и снять проблему окончательно.
— А что за компромат-то, Коршун?
— Вот ты, Федя, периодически ездишь в разные концы нашей славной отчизны подставлять грудь под пули разного отребья. Ездишь? Ездишь.
