– Обыкновенную козу. С рогами. Говорят, удойная. Они её, козу, к вешалке привязали. Блеет – жуть. Видать, ей гардеробная не нравится… Или вешалка.
– Мне бы вешалка тоже не понравилась, – пробормотал Тимофей, прибавляя шаг. «Надо посмотреть, что случилось дома: может быть, родители нуждаются в помощи?»"
"В этот день двор большого доходного дома на Измайловском проспекте напоминал вавилонское столпотворение. С первого взгляда понять, что здесь происходит, не было никакой возможности: истошно ревели дети, кричали женщины, ругались мужики, из распахнутых окон летели вещи.
Это напомнило Тимофею пожар в доме купца Пызина, на который он в детстве бегал поглазеть. Только на пожаре люди, затаив дыхание, ждали законной помощи от царской пожарной службы, а здесь творилось одобряемое новой властью беззаконие.
Переступив через лежащий на боку пуфик, обитый розовым шёлком, Тимофей остановился посреди двора и прислушался.
– Тимофей Николаевич! Подойдите ко мне! – пожилая вдова акцизного чиновника, укутанная в пушистый оренбургский платок, подавала ему знаки приблизиться.
Он подошёл.
– Добрый день, Вероника Ароновна.
– Да уж какой добрый, господин Петров-Мокеев, – обречённо махнув рукой, дама утёрла слёзы, и Тимофей обратил внимание на её потухшие глаза с покрасневшими от слёз белками. – Хочу вас предупредить, увидите в своей квартире посторонних, не смейте возмущаться. Генерал Мишин не пожелал пускать в свою квартиру оборванцев, и комиссар его застрелил.
Сообщение Вероники Ароновны звучало невероятно. Генералу Мишину недавно исполнилось семьдесят лет, и все знакомые почитали его за безобидного чудака, любившего к месту и не к месту вспоминать Русско-турецкую кампанию.
– Застрелили генерала?
– Именно так, голубчик! – энергично закивала головой соседка. – Вы уж там поаккуратнее с жилтоварищами. Потерпите. Наверняка это безобразие скоро закончится. Государь вернёт себе власть, и всё наладится. Вот увидите.
Она уткнула лицо в лисью муфту и зарыдала.
Перепрыгивая высокую лестницу через три ступени, Тимофей бросился домой, чуть не натолкнувшись на широко распахнутую дверь своей квартиры, подпёртую аккуратно сколоченным ящиком с надписью «Лучшие итальянские макароны».
Отодвинув преграду, он занёс ногу через порог, но резко остановился от грубого окрика, донёсшегося из длинного коридора:
– Куда лезешь? Осади назад! Квартира занята! Уплотняем буржуев по ордеру на вселение.
