– Если бы только звуки… – Тимофей запахнул сбившийся шарф и только собрался немного пофилософствовать, как вдруг его внимание привлёк негромкий щелчок, похожий на звук лопнувшей от мороза стеклянной банки.
Князь Езерский резко прибавил ходу:
– Слышишь? Стреляют… А мы безоружны."
"Тимофей подумал, что выстрелы в охваченной революционным восстанием столице стали делом настолько обыденным, что никто даже и не пытается бежать и выяснять, в чём дело. Городовых нет. Сыскная полиция разогнана. Решением Временного правительства из тюрем на волю выпущено десять тысяч грабителей и убийц, которые беспрепятственно разгуливают по улицам города, распугивая мирных граждан, а в народе ходят слухи о страшных преступлениях кровавых банд.
«Слава Богу, что не состоялась свадьба, намеченная на начало ноября», – подумал Тимофей. За месяц до этих событий его невесте Зиночке пришлось уехать в Швецию к своим родителям.
Мысль о том, что Зиночка в безопасности, придавала молодому врачу сил. Иначе всё было бы слишком трагично.
И так приходится ежеминутно опасаться за жизнь приёмного отца – доктора Мокеева и любимой мачехи, княгини Ольги Александровны Езерской.
Хорошо, что рядом брат и лучший друг Сева. Сколько лет они уже вместе? Почти тринадцать, с самого детства.
Тимофей перекинул в другую руку докторский саквояж и прислушался.
Выстрелы продолжали звучать, и вдруг из-за угла красного кирпичного дома послышался протяжный женский крик, исполненный такого ужаса, что молодые люди, не раздумывая ни секунды, бросились на помощь.
Кричала девушка, совсем ребёнок. Вжавшись в груду поломанных ящиков, остановившимися от страха глазами она смотрела на огромного детину с наганом, беспорядочно палящим поверх её головы.
– Ступай вперёд, или убью!
– Нет! Не пойду!
Барышня отчаянно мотнула головой с растрёпанными прядями светло-русых волос и перекрестилась, смиряясь со своей страшной участью.
– Тварь, – бандит поддёрнул зипун, чтоб не мешал прицеливаться, и, наслаждаясь испугом жертвы, помахал пистолетом из стороны в сторону: – Ты сама выбрала свою судьбу.
Выстрелить он не успел. Сцепив руки в замок, Всеволод с размаху ударил преступника по загривку. Не издав ни звука, детина колодой рухнул на ледяной асфальт двора-колодца, раскинув в стороны ноги в новеньких бурках.
Тимофей бросился к девушке:
– Жива?
Она шевельнула рукой, медленно поднеся её ко лбу.
– Вроде жива.
– Быстрее, преступник скоро очнётся, – поторопил их Всеволод.
