Голода там нет – у всех свои огороды, скотина, куры. Надобно быть совсем лентяем, чтоб в хлебородный год в деревне пухнуть от бескормицы.
– Пожалуй.
Тимофей поднялся и с благодарностью поклонился:
– Госпожа Евгения, не знаю, удастся ли ещё раз свидеться, но храни вас Господь во все дни.
– Прощай, Тимошка."
"На улице его охватили мрак и омерзение. Кругом валялись пьяные, у Невы стреляли, а вдалеке раздавались слова коммунистического гимна: «Весь мир насилья мы разрушим».
«Разрушили, – сказал сам себе доктор Мокеев, – то ли ещё будет».
4
Тимофей шёл домой и думал, что власть, спаивающая детей, убивающая их родителей и разоряющая церкви, долго не продержится. Он миновал Казанский собор, высившийся посреди Невского проспекта чёрной громадой. Между колоннами собора был натянут транспарант с яркой надписью «Вся власть Советам!».
В последние дни горожане часто слышали этот лозунг, с энтузиазмом выкликаемый тысячами глоток. Первое время после революции он будоражил многие прогрессивные умы столичной интеллигенции, представители которой возбуждённо доказывали друг другу необходимость обновления государственного строя.
В общественных собраниях и институтских залах ежедневно происходили многочисленные диспуты, где ораторы с пеной у рта вещали о том, какое блистательное будущее ожидает Россию после свержения самодержавия. Один новоявленный политик договорился до того, что посоветовал вместо опытных министров у руля империи поставить кухарок и именно им вверить судьбу нации! Но, похоже, умные люди в России уже начинают понимать всю опасность Октябрьского переворота.
Тимофей вспомнил, как вчера, проходя мимо особняка прима-балерины Матильды Кшесинской, на балконе он увидел плюгавого господинчика в расстёгнутом пальтишке с кепкой в руке, выступавшего перед восторженной толпой горожан. Со стороны казалось, что людская масса на небольшой круглой площади пузырится, как масло на сковороде: она то скапливалась вместе, то размыкалась в стороны, рассыпаясь на отдельные брызги, с тем чтобы снова соединиться в крике, подчиняясь руке вождя.
Брызгая слюной и заметно картавя, оратор призывал народ к кровавому террору, обещая убийцам всякие блага в будущем обществе.
– Мы должны со всей беспощадностью, подобно сказочным богатырям, рубить головы гидре контрреволюции, расчищая дорогу к обществу равенства и братства! – звучало над площадью.
– Верно говорит товарищ, – поддержал оратора господин в котелке, по виду учитель.
