Если бы они поворошили инструменты в кожаном саквояже, то наверняка наткнулись бы на плотный пакет с документами, где тщательно отмечен круг лиц, желающих выехать на помощь государю и знающих Тобольск – городок, в котором большевики прячут Его Величество. Кроме того, под свёрнутыми в трубочку бинтами лежало письмо для передачи императору Николаю Александровичу со строками поэта Сергея Бехтеева.
Тимофей выучил их наизусть и часто повторял про себя как молитву:"
"Боже, Царя сохраниВ ссылке, в изгнанье, вдали,Боже, продли его дни,Боже, продли!Дай ему силы сноситьХолод и голод тюрьмы;Дай ему власть победитьПолчища тьмы!Да не утратит он самВеру в мятежный народ;Да воссияет он намВ мраке невзгод.
О томящемся в ссылке самодержце Тимофей думал как о близком человеке, таком же родном и любимом, как отец, брат, невеста Зиночка. Он так истосковался по Зине, что от дум о ней начинала болеть голова. Сотни раз Тимофей в мельчайших подробностях вспоминал её глаза, солнечные каштановые волосы, рассыпавшиеся от лёгкого дуновения ветерка, нежные руки с тонкими пальцами.
Такими тонкими, что в ювелирном магазине едва смогли подобрать для неё обручальное колечко с мелким бриллиантиком. «Как она там, моя ласточка? Почта не работает, весточку не послать и не получить. Наверное, с ума сходит, жив ли я. А я с ума схожу по ней».
Рядом звонко хлопнула дверь, и из подъезда, озираясь, вышел закутанный в бобровую шубу старик. Он встретился глазами с Тимофеем и грустно спросил:
– Патруль ушёл?
– Ушёл.
– Слава Богу.
Видите ли, сударь, я следил за господами краснофлотцами через окно в парадной, – доверчиво сказал он Тимофею. – Моя жена очень больна, а я даже не рискую пойти к аптекарю. Боюсь, убьют за шубу, будь она неладна. Кто тогда поможет моей Вере Ивановне? А другой одежды у меня, увы, нет.
Он так жалобно развёл руками, что доктор не выдержал:
– Что с вашей супругой? Я врач.
– Неужели? – до слёз обрадовался старик. – Не иначе, вас мне Бог послал.
Он съёжился и извиняющимся тоном представился:
– Рябов Осип Савельевич.
Тайный советник. Теперь бывший. Знаете ли, даже упоминать об этом боюсь. Но вы ведь меня не выдадите, правда? Умоляю, господин доктор, не откажите в любезности осмотреть мою жену.
До квартиры господина Рябова пришлось подниматься на ощупь, скользя ногами по высоким обледенелым ступеням.
– Сюда, попрошу сюда, – Рябов ввёл Тимофея в полутёмную спальню с холодным спертым воздухом, указав на высохшую женщину, укрытую грудой одеял.
