Скрипнув зубами, Эйдан не выдержал несчастного вида ребенка и, бросив, что у него еще много работы, вышел из-за стола, не доев.
— Значит, будешь «Вилли», — улыбнулась я, поглаживая малыша по гибкой зеленой спинке и тише шепнула: — «Вильгельмина Роквистер», по-моему, тоже хорошо звучит.
Детеныш радостно засвистел в ответ.
— Вилли, идем на улицу гулять! — обрадовался Дэни.
— Сперва доешь свой завтрак, — строго велела я, прежде чем он выскочил из-за стола.
Я не знала, права ли я в своих подозрениях и сколько в действительности понимает малыш-дракончик.
Спросить было не у кого, а книги из библиотеки чаще описывали развитие детей, рожденных в человеческой форме. Только в одном древнем на вид фолианте я вычитала, что вылупившиеся из яйца драконы не только растут быстрее, но и могут быть разумнее своих сверстников, особенно если дольше остаются в звериной форме и пережили стресс. Но, конечно, это было случайное наблюдение автора, и не значило, что детей такому нужно подвергать специально.
Возможно, скорее, что просто дети, способные к более быстрому созреванию, более магически сильные и разумные, чаще выживали после сложных обстоятельств."
"Иногда я подумывала о том, что, вероятно, Эйдан с матерью Вилли очень хорошо подходили друг другу, раз у них родился такой сильный и одаренный малыш. Наверное, поэтому сейчас он не думает о новом браке и других детях, ведь их пара была такой гармоничной, и ее потеря для него — большой удар.
И он не хотел ни другой жены, ни других детей, поэтому и вбил себе в голову, что Вилли — мальчик, наследник герцогства. Меня он просто не слышал, а говорить прямо, не имея никаких доказательств, я не решалась. Мне думалось, что, если вдруг я выдвину эту идею, он меня засмеет, скажет, что я ничего не понимаю в драконах, а он-то точно как-то знает, что это мальчик. И окажется, что я просто самоуверенная дура. Поэтому я намекала, задавала наводящие вопросы, но делиться своим мнением не решалась.
Так или иначе, как бы я ни боялась, как бы ни оттягивала в своих мыслях, праздник середины лета пришел, а моя внешность не изменилась. В поместье доставили шикарное платье цвета топленого молока изящной золотой вышивкой. Мелоди собрала мне волосы в прическу по последней столичной моде и укрепила на них изящную шляпку в тон платью, с которой спадало золотистое кружево, закрывая изуродованное лицо.
