Я с восторгом обнаруживаю, что наша золотая девочка не привыкла к такому обращению. Она сжимает губы и покидает помещение, гордо вскинув голову.
Невозможно передать, как это радует меня. Кусаю губу и прячу глаза, потому что у меня в них стоят слезы."
"Хоть этого безусловно мало для полного возмездия, мне так приятно, что он нагрубил этой суке. Теперь она больше не кажется мне какой-то особенной. Неприкосновенной. Ведь я интуитивно ощущала себя рядом с ней… не знаю – заштатной?
– Алёна, – зовет Антон.
– Да… – тихо отвечаю, утыкаясь лбом в его грудь.
– Вадик забрал у нее ключи, – говорит он, отпуская мои бедра и кладя руки мне на плечи.
Обнимает их, склоняя голову вниз, и кладет щеку на мою макушку.
– Ладно. Хорошо… – отвечаю, шмыгая носом.
Ну что со мной такое?
Просто я впервые почувствовала себя по-настоящему значимой для него. Будто я не просто какое-то временное явление в его жизни.
Не знаю, может быть я не права?
Я жажду… просто изнемогаю от желания услышать от него слова любви.
Нам хорошо вместе, но и только. Он никогда не намекал на то, что будет через пару месяцев, например.
Но ведь он хочет, чтобы я переехала к нему полностью!
Это значит, что он меня любит?
– Ну, что ты там себе надумала? – спрашивает Антон, поднимая мое лицо за подбородок. – Поделишься?
Рассматриваю его черты. Его стало так много в моей жизни. Когда это случилось?
Протягиваю руку и откидываю волосы с упрямого лба. Не тороплюсь убирать ее и еще раз пропускаю пряди между пальцев.
Жесткие и густые. Смотрю в его глаза. Они внимательно вглядываются в мои. Интересно, он и в детстве был таким глубоким и вдумчивым?
Думаю, да. Это же Бес.
Провожу ладонью по его щеке, по сильной жилистой шее. Кладу ее туда, где размеренно и твердо бьется сердце.
– Я люблю тебя, – уверенно сообщаю ему.
Уголок его губ слегка дрожит, а взгляд гипнотизирует. Антон вздыхает и прижимает меня к себе. Целует мой лоб и говорит:
– Ты говорила, что больше я этого не услышу.
Закрываю глаза и давлю в себе горечь.
Я честно-честно не ждала ничего в ответ. В горле ком.
– А ты… сказал, что услышишь, – отвечаю, просто чтобы что-то сказать.
Дверь снова распахивается, и к нам заглядывает Паша-«гитара».
– Десять минут, – объявляет он и исчезает.
Антон кивает и отстраняется. Наблюдаю за его движениями, обняв себя руками. Он достает из сумки белую футболку и надевает ее, прикрыв идеальный пресс. Сверху накидывает темно-синюю рубашку и закатывает рукава.
