– Она просто очень напоминает мне будущую свекровь Юлии!
Так и получилось, что, когда Пизон-консул созвал сенат на рассвете следующего дня, сенаторы не нашли другого полководца, чтобы противопоставить его Помпею. Беседа Катула с Крассом ни к чему не привела.
Конечно, новость быстро распространилась по рядам сенаторов, и оппозиция со всех сторон ожесточилась – к удовольствию boni. Сулла умер совсем недавно, и большинство еще не забыли, как он, несмотря на дарованные аристократии привилегии, требовал от сената огромных уступок.
И Помпей был его любимцем, его палачом. На руках Помпея была кровь многих сенаторов, сторонников Цинны и Карбона, к тому же он убил Брута и принудил сенат позволить ему избираться в консулы, не будучи сенатором. Это последнее преступление было самым непростительным. Цензоры Лентул Клодиан и Попликола, сторонники Помпея, все еще пользовались влиянием, но его самых сильных наймитов, Филиппа и Цетега, уже не было. Один отошел от дел, предавшись всяческим излишествам, другой умер.
Неудивительно, что, войдя этим утром в курию Гостилия в своих цензорских тогах, Лентул Клодиан и Попликола по суровым лицам присутствующих поняли: сегодня им не следует говорить в пользу Помпея Великого. Такого же мнения придерживался и Курион, еще один ставленник Помпея. Что касается Афрания и старого Петрея, их ораторские способности были настолько ничтожны, что им было сказано воздержаться от выступлений. Красс и вовсе отсутствовал.
– Разве Помпей не собирается в Рим? – спросил Цезарь у Габиния, когда понял, что самого Помпея тоже нет.
– Он на пути сюда, – ответил Габиний. – Но не появится, пока его имя не прозвучит на плебейском собрании. Ты же знаешь, как он ненавидит сенат.
После того как авгуры истолковали знаки, а Метелл Пий, великий понтифик, прочитал надлежащие молитвы, собрание открыл консул Пизон, у которого были фасции на февраль.
– Я понимаю, – начал он со своего курульного кресла, стоящего на возвышении в дальнем конце зала, – что сегодняшнее собрание, согласно последней законодательной инициативе плебейского трибуна Авла Габиния, посвящено не традиционным делам февраля.
В одном отношении это именно так! Но в другом, поскольку дело касается командования за пределами Рима, оно своевременно. Однако все эти рассуждения не по существу. Ничто в lex Gabinia не может помешать нашему собранию обсудить неотложные дела!
Он поднялся. Типичный Кальпурний Пизон – высокий, очень смуглый, с густыми бровями.
