Габиний попросил плебс предоставить младшему консулу Глабриону пост наместника новой провинции на Востоке, которую предложил назвать Вифиния-Понт. Затем он рекомендовал плебсу послать Глабриона туда на следующий же день после вступления в должность. Таким образом, Гай Пизон останется один и вынужден будет сам справляться с делами в Риме и в Италии. Ненависть всадников к Лукуллу привела к тому, что плебс, в большинстве состоявший как раз из всадников, однозначно высказался в пользу этого предложения, потому что оно лишало Лукулла власти и четырех легионов.
Все еще вынужденный сражаться одновременно с двумя царями – Митридатом и Тиграном, он теперь ничего не имел, кроме звания, которое было пустым звуком.
Отношение Цезаря к этому было двойственное. С одной стороны, он презирал Лукулла, который до такой степени стремился все делать правильно, что скорее одобрил бы чьи-то некомпетентные действия, чем нарушил бы протокол. С другой стороны, нельзя было отмахнуться от того факта, что в своих провинциях Лукулл отказался предоставить всадникам Рима полную свободу обирать местное население.
Естественно, это было главной причиной столь лютой ненависти. Именно потому они были за любой закон, направленный против Лукулла. «Жаль», – думал Цезарь, вздыхая про себя. Та часть его натуры, которая желала лучших условий для местного населения римских провинций, поддерживала Лукулла, в то время как колоссальное оскорбление, которое Лукулл нанес Цезарю, намекнув, что он был игрушкой сластолюбивого царя Никомеда, заставляло желать падения Лукулла.
"
"Гай Корнелий не был настолько связан с Помпеем, как Габиний. Он представлял собой одного из тех редких плебейских трибунов, которые искренне верили, что можно исправить некоторые из самых вопиющих зол Рима, и это Цезарю нравилось. Поэтому Цезарю хотелось, чтобы Корнелий не сдался после того, как его первая маленькая реформа провалилась. Предложение Корнелия состояло в том, чтобы запретить иноземным сообществам занимать деньги у римских ростовщиков.
Он привел разумные и патриотичные доводы. Ростовщики не были римскими служащими, но они нанимали римских чиновников, чтобы те помогали собирать деньги у неплательщиков. В результате многие иноземцы воображали, будто само Римское государство занимается ростовщичеством. Престиж Рима страдал. Но зато эти отчаявшиеся или легковерные иноземцы были ценным источником дохода для всадников. «Неудивительно, что Корнелий потерпел неудачу», – печально подумал Цезарь.
