Некоторые читатели могут быть разочарованы описанием Цицерона, но я придерживалась мнений тех лет, когда он жил и творил, а не современных оценок достоинств Цицерона как литератора и политика. Факт остается фактом: отношение к Цицерону его современников отнюдь не льстило ему, в отличие от оценки его наследия позднейшими почитателями.
Эти заметки – вовсе не материал для ученой диссертации и, уж конечно, не способ защитить мое видение событий. Однако я совершила одно ужасное прегрешение против истории, которое необходимо обсудить: в романе я утверждаю, что суд над Гаем Рабирием состоялся после 5 декабря 63 г.
до н. э. И это – несмотря на свидетельство Цицерона в письме Аттику (II–I), написанном из Рима в июне 60 г. до н. э. В этом письме Цицерон, выполняя просьбу Аттика (вероятно, занимавшегося публикацией Цицероновых текстов), перечисляет речи, которые он произнес, будучи консулом.
Цицерон называет речь в защиту Гая Рабирия четвертой в год своего консульства. По-видимому, он произнес ее задолго до раскрытия заговора Катилины.
И на основании этого указания позднейшие историки и биографы – Плутарх, Светоний, Кассий Дион и другие – ставят суд над Рабирием перед заговором Катилины, что сводит дело Рабирия к глупой банальности. Единственный близкий современник, Саллюстий, и вовсе не упоминает Рабирия. Несколько писем Цицерона, написанных во время его консульства, послужили бы для нас убедительным аргументом. Но таких писем нет. Ссылка у Аттика (II–I) сделана почти три года спустя и весьма бегло.
Там также написано, что Публий Клодий преследовал Цицерона, угрожая обвинить его в казни римских граждан без суда."
"Мне бы хотелось верить Цицерону, но я ему не верю. Особенно когда он пишет, размышляя о событиях, которые сильно повлияли на его dignitas. Как все политики и юристы от начала мира, Цицерон искусно манипулировал фактами, выставляя себя в выгодном свете. Сколько ни читаешь pro Rabirio perduellionis, невозможно найти конкретное указание на то, что же происходило в действительности, не говоря уже о том, когда это случилось.
Кроме того, ситуация осложняется двумя факторами. Во-первых, в дошедшем до нас тексте речи имеются пропуски; во-вторых, нет ясности, сколько слушаний было на самом деле.
Несмотря на протесты Цицерона, сохранившиеся в других источниках, речь pro Rabirio нельзя назвать великой. Если читать ее после речей Цицерона против Катилины, она выглядит бледно.
