Но больше всего гневит меня травля выдающихся людей и губительное упорство посредственностей. Каким Рим был, есть и будет – это зависит от нас, римлян. Любимые богами, мы – единственный народ в мире, который понимает, что сила распространяется во всех направлениях: вперед и назад, вверх и вниз, вправо и влево. Таким образом, римляне в некотором роде равны своим богам, в отличие от всех других народов. Потому что ни один другой народ не понимает себя.
Мы должны постараться понять себя. Понять, чего требует от нас наше положение в мире. Понять, что междоусобная борьба и постоянная оглядка на прошлое погубят нас. Сегодня я перехожу от вершины моей жизни, от года моего консульства, к другим делам. Нужно стремиться к новым вершинам, ибо ничто не стоит на месте. Я – римлянин от основания Рима, и прежде, чем я уйду, мир узнает этого римлянина. Я молюсь Риму, я молюсь за Рим.
Я – римлянин!
Цезарь покрыл голову краем тоги с пурпурной полосой:
– О Юпитер Всеблагой Всесильный, если ты желаешь, чтобы так к тебе обращались, назову тебя так, если нет – назову любым другим именем, какое ты изберешь! О великий бог или богиня – какой пол пожелаешь ты избрать, о ты, являющийся духом Рима! Молю тебя, наполняй и впредь Рим и всех римлян твоей животворной силой. Молю, чтобы ты и Рим стали еще могущественней.
Да будем мы всегда соблюдать и чтить наш договор с тобой! Да здравствует Рим!"
"Никто не шелохнулся. Все молчали. Лица собравшихся были спокойны.
Цезарь отступил вглубь ростры и милостиво склонил голову в сторону Бибула.
Тот заговорил:
– Клянусь перед Юпитером Всеблагим Всесильным, Юпитером Феретрием, богом солнца Индигетом, богиней земли Теллус и Янусом Запирающим в том, что я, Марк Кальпурний Бибул, выполнял обязанности младшего консула, удалившись в мой дом, как предписано в Книгах Сивилл, и наблюдал за небесами.
Я клянусь, что мой коллега по консульству Гай Юлий Цезарь – nefas, потому что он нарушил мой эдикт…
– Вето! Вето! – завопил Клодий. – Это не клятва!
– Тогда я буду говорить без клятвы! – крикнул Бибул.
– Я налагаю вето на твою речь, Марк Кальпурний Бибул! – громко провозгласил Клодий.
