– У тебя есть Ватиний, чтобы провести это через плебейское собрание, – сказал Помпей. – Boni и не думали, что им придется противостоять нам троим, когда они поручали тебе отмечать маршруты перегона скота по всей Италии, ведь так? – Он усмехнулся. – Ты прав, Цезарь. Когда нас трое, мы сможем получить от комиций все, что нам нужно!
– Не забывай, что Бибул следит за небом! – прорычал Красс. – Какие бы акты ты ни проводил, они будут оспариваться, даже если пройдут годы. Кроме того, Магн, полномочия твоего человека, Афрания, в Италийской Галлии продлили.
Твоим клиентам не понравится, если ты отнимешь ее у него и передашь Цезарю.
Покраснев, Помпей сердито посмотрел на Красса.
– Афраний сделает то, что ему скажут! – резко сказал он. – Он добровольно отойдет в сторону ради Цезаря. Мне стоило миллионы купить ему консульство, и он знает, что еще не отработал этих денег! Не беспокойся об Афрании, не то схватишь удар!
– А ты этого и хочешь, – сказал Красс, широко улыбаясь.
– Я собираюсь просить у тебя еще кое-что, Магн, – вмешался Цезарь, прерывая их диалог.
– Я хочу получить Италийскую Галлию сразу, как только закон Ватиния будет утвержден, а не со следующего года. Я намерен там кое-что сделать, и чем скорее, тем лучше.
Шкура льва, согретая ласками дочери Цезаря, не почувствовала холода. Помпей просто кивнул и улыбнулся. Ему даже в голову не пришло спросить, что именно хочет Цезарь сделать в этой провинции.
– Не терпится начать, да? Не вижу препятствий, Цезарь. – Он нетерпеливо заерзал.
– Это все? Я должен идти домой, к Юлии. Не хочу, чтобы она подумала, будто у меня есть подружка!
И он ушел, хихикая над своей шуткой.
– Нет хуже дурака, чем старый дурак, – заметил Красс.
– Будь снисходителен, Марк! Он же влюблен.
– В себя. – Мысли Красса перешли от Помпея к Цезарю. – Что ты задумал, Гай? Почему тебе нужна Галлия сразу?
– Помимо всего прочего – набрать побольше легионов.
– Приходит ли Магну мысль, что ты намерен превзойти его как величайшего завоевателя в Риме?
– Нет, пока мне удавалось это скрывать.
– Ну, признаю, удача определенно тебя не покидает. Дочь другого человека уподобилась бы Теренции, но твоя – замечательна как характером, так и внешностью. Многие годы она будет держать его в рабстве. И однажды он проснется и узнает, что ты затмил его.
– Непременно, – уверенно сказал Цезарь.
– И тогда, невзирая на Юлию, он превратится в твоего врага.
– Я подумаю об этом, когда это произойдет, Марк.
