К наряду Помпея прилагались триумфальные регалии, поскольку теперь ему разрешалось носить их на всех праздничных мероприятиях, а не только на играх. У Цезаря – новая белоснежная toga praetexta, с пурпурной каймой. Пурпур не тирский, а самый обычный – так повелось еще на заре Республики, когда Юлии были такими же выдающимися гражданами, как и ныне, спустя пятьсот лет. У Помпея – золотое сенаторское кольцо, у Цезаря – кольцо железное, как и у Юлиев в те давние времена. На голове – венок из дубовых листьев, под тогой – туника великого понтифика в ало-пурпурную полоску.
Мало удовольствия было Цезарю идти по Капитолийской улице рядом с Бибулом, который не переставая бубнил, что у Цезаря ничего не получится, что он, Бибул, готов умереть, лишь бы увидеть, как консульство Цезаря окажется бездеятельным и ничем особым не запомнится. Неприятно было сидеть в курульном кресле рядом с Бибулом, пока толпа сенаторов и всадников, семья и друзья приветствовали и славили новых консулов. К счастью, безупречно белый жертвенный вол Цезаря оказался покорным и жертвоприношение прошло гладко, а вот вол Бибула упал неудачно, он пытался встать на ноги и забрызгал кровью тогу младшего консула.
Плохой знак.
После этого Цезарь, как старший консул, созвал сенат в храме Юпитера Всеблагого Всесильного. Там он назвал дату проведения feriae Latinae, а потом бросал жребии, чтобы решить, кому из преторов какая провинция достанется. Неудивительно, что Лентул Спинтер получил Ближнюю Испанию.
– Предстоит еще несколько изменений, – сказал старший консул своим обычным низким голосом, так как в святилище, где лицом к востоку стояла статуя Юпитера Всеблагого Всесильного, была хорошая акустика.
– В этом году я возвращаю обычай, существовавший в ранний период Республики: в те месяцы, когда фасции будут не у меня, я прикажу ликторам следовать за мной, а не идти впереди.
Послышался шепот одобрения, превратившийся в громкий протест, когда Бибул огрызнулся:
– Делай что хочешь, Цезарь, мне все равно! Только не жди, что я соглашусь!
– А я и не жду твоего согласия, Марк Кальпурний! – засмеялся Цезарь, назвав его по имени и таким способом подчеркнув невоспитанность Бибула, который обратился к нему по прозвищу.
– Что-нибудь еще? – осведомился Бибул. Как же в тот миг он ненавидел свой рост!
– Непосредственно к тебе это не имеет отношения, Марк Кальпурний. Я очень давно пребываю в сенате. В том числе будучи на службе у Юпитера Всеблагого Всесильного, в чьем доме собрались сейчас сенаторы.
