– Я уверен, ты знаешь, кто такой Луций Эмилий Павел! Такой же патриций, как и ты, и такой же мятежник! Возвратился в Рим после нескольких лет ссылки, значительно отставший в общественной жизни от своего младшего брата Лепида. Но явно желает показать, что он больше не станет уродовать свое аристократическое тело клеймом мятежника. Ты думал, что только мы, выскочки, «новые люди», против тебя? Но ты ведь не можешь назвать Эмилия выскочкой, не так ли?
– О-о-о! – протянул Катилина, вскинув бровь. Он вытянул вперед правую руку, заставив ее дрожать.
– Смотри, как я затрясся, Марк Туллий! Меня обвиняют в подстрекательстве к общественному насилию? Но когда же я это сделал?
Он оставался сидеть и с видом ужасно оскорбленного человека оглядел ряды сенаторов:
– Может быть, я должен попросить, чтобы меня взял под охрану какой-нибудь аристократ, а, Марк Туллий? Это тебе понравится? – Он в упор посмотрел на Мамерка. – Эй, Мамерк Эмилий Лепид, принцепс сената, ты возьмешь меня в свой дом в качестве узника?
Глава рода Эмилиев Лепидов и близкий родственник возвратившегося из ссылки Павла, Мамерк просто покачал головой, усмехнувшись.
– Я не хочу тебя, Луций Сергий, – сказал он.
– А ты, старший консул? – спросил Катилина Цицерона.
– Впустить в свой дом моего потенциального убийцу? Нет, благодарю! – ответил Цицерон.
– А ты, городской претор?
– Не могу, – ответил Метелл Целер. – Утром я отправляюсь в Пицен.
– А плебей Клавдий? Может быть, ты изъявишь такое желание, Марк Клавдий Марцелл? Ведь всего несколько дней назад ты готов был следовать примеру твоего хозяина Красса?
– Я отказываюсь, – сказал Марцелл.
– У меня идея получше, Луций Сергий, – сказал Цицерон. – Почему бы тебе не уехать из Рима и открыто не присоединиться к своему мятежу?
– Я не уеду из Рима, и это не мой мятеж, – сказал Катилина.
– В таком случае я объявляю собрание закрытым, – произнес Цицерон. – Мы сделали все, что могли, для защиты Рима. Все, что нам остается, – это ждать, что будет дальше. Рано или поздно, Катилина, ты себя выдашь.
– Я очень хочу, – сказал он позже Теренции, – чтобы мой коллега-бездельник Гибрида возвратился в Рим. У нас здесь официально объявлено чрезвычайное положение, но – где же консул Гай Антоний Гибрида? Нежится на своем личном пляже в Кумах!
– А ты не можешь приказать ему вернуться на основании senatus consultum ultimum?
– Думаю, что могу.
– Тогда сделай это, Цицерон! Он может тебе понадобиться.
– Он говорит, что у него приступ подагры.
