– Да, отказываюсь! Однако, о глава этого государства, твое низкое поведение и необоснованные обвинения, выдвинутые нынешним утром, заставили бы многих на моем месте сказать, что если сильному, но безголовому телу Рима необходимо приставить голову, то моя голова была бы не худшим выбором! По крайней мере, моя голова – это голова римлянина! По крайней мере, моя голова имеет предков! Ты задумал погубить меня, Цицерон, погубить мои шансы на справедливое и честное избрание! Вчера мое положение казалось незыблемым. И вот сегодня я стою здесь, оклеветанный, невинная жертва бесцеремонного, незнатного выскочки, какого-то горца, неримлянина!
Понадобились огромные усилия, чтобы не отреагировать на эти колкости, но Цицерон сохранил спокойствие.
Если бы ему этого не удалось, он проиграл бы. В этот момент он понял, что Фульвия Нобилиор была права. И Теренция была права. Луций Сергий Катилина мог смеяться, мог все отрицать, но он все-таки замышлял революцию. Адвокат, который умел запугать любого негодяя, знал язык лица и тела виновного, когда тот решал, какой из возможных способов защиты выбрать – держаться развязно, агрессивно, с издевкой, или изображать поруганную добродетель.
Катилина виновен, Цицерон был уверен в этом.
Но знают ли это остальные в сенате?
– Могу я сделать некоторые комментарии, отцы, внесенные в списки?
– Нет, не можешь! – крикнул Катилина, вскочил с места и, выбежав на середину черно-белого пола, потряс кулаком в сторону Цицерона. Затем он направился к большим дверям, у самого выхода обернулся и посмотрел на ряды притихших сенаторов.
– Луций Сергий Катилина, ты нарушаешь порядок! – крикнул Цицерон, вдруг осознав, что теряет контроль над собранием. – Вернись на свое место!
– Не вернусь! И не останусь больше здесь ни на минуту, чтобы слушать, как этот наглый безродный выскочка обвиняет меня в измене! Почтенные отцы, я официально заявляю в этом собрании, что завтра на рассвете я буду в септе, чтобы присутствовать на курульных консульских выборах! Я искренне надеюсь, что вы опомнитесь и заставите безмозглую главу этого государства выполнить свои обязанности, доставшиеся ему по жребию.
Пусть проведет выборы! Предупреждаю вас: если завтра утром септа будет пуста, тебе лучше прийти туда со своими ликторами, Марк Туллий Цицерон, арестовать меня и обвинить в perduellio! Обвинения в maiestas будет недостаточно для человека, чьи предки входили в сотню советников царя Тулла Гостилия!"
"Катилина повернулся к дверям, распахнул их и вышел.
