Конечно, среди присутствующих были и те, кто отчаянно нуждался в столь радикальной мере (включая и Цезаря, нового великого понтифика), особенно теперь, когда ростовщики требовали выплатить долги полностью. Но имелись и такие, кто не одобрял ужасных экономических последствий, которые могла повлечь за собой подобная мера. Несмотря на вечные денежные проблемы, члены сената были прирожденными консерваторами в тех случаях, когда дело касалось радикальных перемен любого рода, включая структуру капиталовложений. И на каждого сенатора, попавшего в трудное финансовое положение, приходились трое, кто мог потерять от всеобщего аннулирования долгов значительно больше, чем выиграть.
Такие, как Красс, Лукулл, отсутствующий Помпей Магн. Поэтому неудивительно, что и Цезарь, и Красс с нетерпением подались вперед, словно рвущиеся с цепи собаки.
– Я навел справки в Этрурии и Апулии, Луций Сергий Катилина, – продолжал Цицерон, – и, к сожалению, должен сказать, что слухи подтвердились. Я считаю, что в твои намерения входит аннулирование долгов.
Катилина смеялся долго, до слез. Он держался за бока, героически пытался сдерживать веселье, но это ему никак не удавалось. Сидящий недалеко от него Луций Кассий, весь красный, предпочел принять возмущенный вид.
– Чушь! – крикнул Катилина, когда наконец ему удалось совладать со своим смехом, вытирая лицо складкой тоги, потому что не смог вспомнить, где его платок. – Чушь, чушь, чушь!
– Ты можешь в этом поклясться? – спросил Цицерон.
– Нет, я не буду клясться! – резко ответил Катилина, приходя в себя.
– Мне, патрицию Сергию, давать клятву, потому что меня необоснованно и злонамеренно обвиняет какой-то переселенец из Арпина? Кто ты такой, Цицерон? Что ты о себе возомнил?
– Я – старший консул сената и народа Рима, – ответил оскорбленный Цицерон. – Если ты помнишь, я – человек, который победил тебя на курульных выборах в прошлом году. И как старший консул, я – глава этого государства.
Новый взрыв смеха.
– Говорят, у Рима два тела, Цицерон! Одно хилое и с головой слабоумного, другое – сильное, но совсем без головы.
Как ты думаешь, кто из этих двух тел – ты, о глава этого государства?
– Уж точно не слабоумный, Катилина. Я – отец Рима и его защитник в этом году, и я намерен выполнить свои обязанности, даже в ситуациях столь странных, как эта! Ты отрицаешь, что собираешься аннулировать все долги?
– Конечно отрицаю!
– Но клясться ты отказываешься.
– Определенно. – Катилина шумно вдохнул.
