Великого понтифика не было в Риме – Метелл Пий воевал против Сертория в Испании. Следующей по старшинству весталкой была Фонтея, после нее – двадцативосьмилетняя Лициния, потом восемнадцатилетняя Фабия, за которой следовали Аррунция и Попиллия – обеим по семнадцать лет. Перпеннии и Фонтее уже исполнилось по тридцать два года. Лет через пять они закончат службу. Поэтому эти две старшие весталки думали только о своем уходе да еще о том, что стоимость сестерция падает. Их беспокоило, достаточно ли окажется их когда-то приличного состояния, чтобы обеспечить себя на старости лет.
Ни одна из них не собиралась замуж после того, как закончится их срок. Хотя бывшие весталки могли выходить замуж, считалось, что такой брак не будет счастливым."
"Так что заниматься всем приходилось Лицинии. Третья по возрасту среди шестерых, она была самой богатой. И хотя она состояла в более близком родстве с Лицинием Муреной, нежели с Марком Лицинием Крассом, великий плутократ тем не менее считался ее кузеном и другом.
Лициния приглашала его как консультанта в финансовых вопросах, и три старшие весталки проводили с ним по многу часов, обсуждая финансовые и торговые дела, вложения денег и своих отбившихся от рук отцов, которые сами желали распоряжаться приданым дочерей-весталок.
Пока Катилина развлекался с Фабией буквально под их носом, Клодий тоже предпринимал свои попытки. Сначала Фабия не понимала, чего добивается этот юноша. По сравнению с опытным Катилиной Клодий был совсем еще зелен. Но когда Клодий схватил ее и начал покрывать ее лицо поцелуями, бормоча нежные слова, Фабия допустила ошибку – стала над ним смеяться и прогнала его.
Этот смех долго еще звенел у него в ушах. Нельзя так обращаться с Публием Клодием, который привык получать все, что хотел. Раньше никогда и никто над ним не смеялся. Столь страшное оскорбление было нанесено его самолюбию, что он решил немедленно отомстить.
И выбрал очень римский способ мщения – судебный процесс. Но не тот относительно безобидный процесс, который, например, возбудил восемнадцатилетний Катон после того, как его обманула Эмилия Лепида.
Катон обвинял ее тогда в нарушении обещания. Публий Клодий обвинил Фабию в нецеломудренном поведении. А в римском обществе, где редко казнили даже за преступления против государства, нарушение обетов весталкой было единственным преступлением, которое автоматически влекло за собой смертный приговор.
Клодий не ограничился местью одной только Фабии.
