– Он даже имел наглость заявить мне, что лично он сохранил целомудрие до женитьбы! – возмущенно рассказывала Рубрию его близкая подруга. – Марк, он поставил меня на рыночной площади перед толпой ухмыляющихся греков и прочитал мне лекцию о том, как должна вести себя римлянка, живущая в провинции! Отделайся от него, или, клянусь, я кому-нибудь заплачу, чтобы его убили.
К счастью для Катона, в тот же день он сообщил Марку Рубрию о визите в Пергам некоего Афинодора Кордилиона.
– Как бы мне хотелось послушать его! – воскликнул возбужденный Катон.
– Как правило, он выступает в Антиохии или Александрии. А это путешествие необычно для него!
– Ну что ж, – сказал Рубрий, торопясь высказать блестящую идею, – почему бы тебе не взять пару месяцев отпуска и не отправиться в Пергам?
– Я не могу этого сделать! – воскликнул Катон, потрясенный. – Мой долг – служить здесь!
– Каждому военному трибуну полагается отпуск, дорогой мой Марк Катон, и никто не заслуживает его больше, чем ты. Пожалуйста, поезжай! Я настаиваю! И возьми с собой Мунация Руфа.
Итак, Катон уехал в сопровождении Мунация Руфа. Римляне, живущие в Фессалониках, чуть с ума не сошли от радости, ибо Мунаций Руф так благоговел перед Катоном, что усердно подражал ему. Но как только минули два месяца, он снова был в Фессалониках. Единственный известный Рубрию римлянин, который так буквально воспринял предложенный с потолка срок отпуска. Вместе с Катоном прибыл не кто иной, как сам Афинодор Кордилион, знаменитый философ-стоик, готовый играть роль Панеция Родосского, философа, находившегося при Сципионе Эмилиане из Катонов.
Будучи стоиком, Афинодор не ожидал – или не желал – той роскоши, которой окружил в свое время Панеция Сципион Эмилиан. Единственное изменение, которое он внес в образ жизни Катона, это аренда для них троих – Мунация Руфа, Катона и самого философа – трехкомнатного дома вместо двухкомнатного и увеличение числа рабов до трех. Что же заставило этого знаменитого философа присоединиться к Катону? Просто в Катоне он увидел человека, который когда-нибудь будет иметь огромное значение.
Присоединение к семейству Катона обеспечит имени Афинодора Кордилиона долгую память. Не будь Сципиона Эмилиана, кто бы помнил имя Панеция?"
"Римляне в Фессалониках застонали, когда Катон возвратился из Пергама. Рубрий продемонстрировал, что он не готов выносить общество Катона, объявив, что у него есть срочное дело в Афинах, и тут же уехал.
