Его наколдовал Викуэль и пообещал, что он не должен порваться раньше времени. Теперь же я пыталась вытолкнуть шарик языком, что в таком яростном поцелуе было сделать отнюдь не просто.
Но я справилась. Чувствуя одну руку у себя в панталонах, а язык с чуть сладковатым зельем на нём — в своём рту, я понимала, что справилась. Шарик лопнул во рту Звояра. Но по инерции часть зелья попала ко мне в рот вместе с отвратительно настойчивым языком.
— Стерва, — рыкнул Звояр мне в рот, пытаясь напоследок прокусить губу, но я уже не знала, преуспел он в этом или нет — это моё тело отключилось, и я снова очнулась в яме на кладбище у столицы.
Моё второе тело от долгого сидения в яме всё занемело и замёрзло, так что я принялась как следует растирать ноги и руки. Именно за этим занятием меня и застали. Я увидела, как разрытую могилу, а вместе с ней и меня накрыла тень, и подняла голову.
— Здрасте, — я покрепче ухватилась рукой за изящную витую ручку лопатки для камина. — Как поживаете?
Мне не ответили.
— Я тут ничего не делала, — поспешила пояснить я и против воли вспомнила, что, вообще-то, Бриена именно из этой могилы выкопала именно я.
— Сейчас. И вообще. Плохого точно. И я уже собиралась уходить.
Я поднялась на ноги.
— Вот, уже ухожу!
— Куда ты собралась, — я впервые слышала его голос, и мне показалось, что я зря всё время боялась этого человека. А он протянул мне руку, чтобы помочь выбраться. — Тебя же ищут по всему городу. Пойдём со мной.
И вот уже через полчаса я отогревалась в маленьком домишке сторожа, пила вкусный чай, стараясь не думать, какие травы он заваривал и где конкретно брал.
Всем известно, что лучшие дикие розы растут на кладбищах! А розовый цвет и ярко-оранжевые сладкие плоды создавали поистине вдохновляющий напиток.
— Некроманты, — вздохнул сторож, когда я закончила свой сбивчивый рассказ. — Каждый раз с вами одно и то же. Устроите бардак на кладбище, и след ваш простыл. А убирать кто будет? Мертвецы даже заново упокоенные за собой могилки не приберут!
Я была уверена, что сторож молчун, но тут он нехило разошёлся, видно и впрямь эта тема его волновала.
— В могилах всё перерыто, земля сквозь дыры в крышке сыпется внутрь, — перечислял он. — Цветы сброшены, могильные камни стоят как попало, литы разбиты или сдвинуты, в склепах двери едва на петлях держатся!
Я пристыженно молчала. А что тут, собственно, скажешь? Всё правда. Мы такие молодцы, всегда следили, чтобы мертвецы возвращались в могилы. А что там дальше — не наша забота.
