Расскажи, что ты любишь, чем увлекаешься…
— Люблю свою работу, — незамедлительно выдал мужчина.
— И почему это меня не удивляет, — фыркнула я, ожидая подобный ответ.
— Нет, я серьезно, — с энтузиазмом возразил Углицкий. — Иметь возможность спасать жизни и восстанавливать здоровье людей дорогого стоит. Это важное дело, но и большая ответственность.
— Хорошо, да. Я запомнила, — немного растерялась от его искреннего заявления. — Что-то еще? — продолжала выпытывать, но мужчина решил, что хватит с меня откровений. — Тогда моя очередь.
Марина Судьбина, двадцать один год, выпускница университета дизайна… почти, диплом только защитить осталось, — хихикнула я. — Так, я люблю итальянскую еду, обожаю кофе и разбираюсь в его видах… Если цветы, то лилии, если фильмы, то комедии. У меня аллергия на клубнику и красные пищевые красители. Верю в судьбу, предсказания и прочие знаки Вселенной… — увлеченно перечисляла, однако в какой-то момент мне показалась, что я говорю с бетонной стеной. — Но ты меня не слушаешь…
Не отвлекаясь от вождения, Углицкий тяжело вздохнул — и слово в слово повторил все, что я только что ему говорила, заставив меня пораженно ахнуть.
— Еще и диктофон встроен, — просипела чуть слышно.
— Что? — хрипнул Владислав.
— Эмм, — растерялась на мгновение. — Беру свои слова обратно, ты слушал. Спасибо, — пробубнела себе под нос и отвела взгляд к боковому окну автомобиля.
Мы как раз выехали за город. Первое, что я заметила, это усыпанную солнечными бликами водную гладь озера, окруженного зеленью и цветущими раскидистыми деревьями.
Залюбовавшись видом из окна, на мгновение утратила связь с реальностью, но понимание, зачем я здесь и с кем, быстро вернуло меня на землю.
Тихонько развернулась к Владиславу и украдкой посмотрела на него. Сосредоточенный, серьезный, ледяной, словно айсберг: сколько «титаников» уже отправил ко дну… С таким опасно враждовать, хотя и дружить сложно.
При этом внешне Углицкий был хорош собой, и шрамы на шее отнюдь его не портили. К тому же, они не тронули благородного, мужественного лица.
Портило другое — невыносимый цинизм и пугающая холодность мужчины-камня. Однако придется как-то сосуществовать с ним все это время, раз уж подписалась на операцию «Брак»…
— А! И еще! — резко воскликнула я, вспомнив вдруг немаловажный, на мой взгляд, момент.
— Тише, — скривился Владислав, будто я его ударила. — Ты слишком громкая.
— Извини, — буркнула и обиженно умолкла.
— Говори, что хотела? — снисходительно разрешил он.
