— А я всегда сдерживаю свое слово.
— Хорошая черта, — Владислав произнес это таким равнодушным тоном, что я даже не поняла, воспринимать его фразу как похвалу или как оскорбление.
— Пока что она не принесла мне ничего… хорошего, — буркнула я.
Ответа Углицкого я так и не дождалась, потому что наш разговор прервали родители. Отчим улыбался так широко, что я даже удивилась, как у него челюсть не заклинило. Мама же вела себя, как обычно, гостеприимно и доброжелательно.
— Нам пора, — сухо произнес Владислав, осторожно подталкивая меня в сторону выхода.
— До свидания, — обратился к маме и галантно поцеловал ее руку.
Отчим же был удостоен небрежного кивка головой, а его протянутая для рукопожатия ладонь так и зависла в воздухе, демонстративно проигнорированная Углицким. Постепенно мелкие детали начали складываться в моей голове в смутный, но все же единый образ. Поведение Владислава имело свою причину, какой бы горькой она для меня ни была…
Лишь оказавшись за пределами дома, я отважилась задать мучивший меня вопрос.
— Владислав, — серьезно обратилась к мужчине, останавливая его и разворачивая к себе лицом. — Моему отчиму ты тоже за меня заплатил?
— Как ты поняла? — не стал выкручиваться Углицкий и, признаться, мне импонировала его прямолинейность.
— По твоему поведению. Тогда, на набережной с Олегом и сейчас, с Владимиром. Просто сопоставила факты, — хмыкнула я, отмечая, что эта новость уже не так больно бьет в мою душу.
Может, потому что у меня больше нет души?
— Это всего лишь плата за твою свободу от двух абсолютно не нужных тебе людей, — назидательно произнес Владислав, но в какой-то момент мне показалось, что таким своеобразным способом он пытался меня утешить.
— Что ж, хоть для чего-то я им пригодилась, — печально пошутила я. — Не совсем бесполезная.
— Чаще всего в жизни так и происходит. Люди находятся рядом только потому, что им от тебя что-то нужно.
До определенного момента. Олег, Владимир — каждый преследовал свою цель…
— И ты тоже, — шепнула я, опустив голову.
— Да, и я тоже, — холодно отозвался он, и его слова почему-то неприятно полоснули по сердцу. — Но я, по крайней мере, честен с тобой.
Грустно кивнула, взяла Углицкого под любезно подставленный локоть и покорно поплелась за мужчиной. Настало время познакомиться с его жестоким, циничным и обжигающе-морозным миром.
