Мой словарный запас сегодня был на редкость «богатым»…
— Извините, профессиональный юмор, — осекся гинеколог, встретившись взглядом с Владом, а потом добавил серьезнее. — Вполне возможно, что противозачаточные могли спровоцировать тонус…
— Я не принимаю противозачаточные! — прийдя в себя, рявкнула возмущенно.
— Гормональная терапия? — предположил он, а я отрицательно замахала головой.
Доктор задумчиво приподнял очки и почесал переносицу.
— Наша лаборатория обычно не ошибается, но мало ли, — протянул Игорь Иванович.
— Через пару дней сдайте кровь на гормоны еще раз. И посмотрим… Да и на учет вам становиться пора. Кстати, в нашей клинике наблюдаться будете?..
Он говорил что-то еще, по-доброму улыбался и, кажется, опять шутил, но я будто наблюдала за всем со стороны.
Вот доктор передает Владу результаты моих анализов, вот выписывает рецепт, а вот распечатывает и радостно вручает мне какую-то черную фотографию с маленькой точкой на ней. Растерянно озираюсь на мужа, но не могу прочитать его чувства сквозь стеклянную маску…
Влад выводит меня из клиники и молча усаживает в машину.
Занимает водительское кресло и плавно трогается с места. Действия механические, движения четкие, эмоции робота.
Звонкая тишина угнетает. Но я не решаюсь заговорить первой.
Так и добираемся домой, не обронив по пути ни слова…
Влад помогает мне выйти из машины. Просто из вежливости. Или по привычке. Согласно заложенной в его систему программе. Не более того…
В последний раз смотрю в его черные глаза и обжигаюсь холодом.
Углицкий сейчас такой же, как на нашей первой встрече. Даже хуже. Закрытый, стальной, бронированный.
Между нами стена, а у меня нет ни желания, ни сил сквозь нее пробиваться…
О чем Влад думает сейчас? Не верит, что это его ребенок? Считает, я спала с Димой после того, что у нас было? Или слова мужа о том, что он в принципе не хочет детей, были правдой?
Реакция любимого мужчины медленно убивает меня. Хочется закричать, поругаться, дать ему пощечину.
Все, что угодно, лишь бы достать и вытащить на поверхность настоящего Влада!
Но мне нельзя нервничать. Я должна быть сильной… Ради нашего ребенка…
— У тебя есть сутки, Влад, — шепчу строго. — На то, чтобы принять или отпустить нас навсегда, — намеренно выделяю интонацией слово «нас», намекая на малыша, а потом отталкиваю мужа и направляюсь в дом.
Сутки на решение, от которого зависит наше общее будущее.
