Малышка, мне так тебя не хватает, – вдруг признался он, чувствуя, как от этих слов перехватывает горло.
– Родной, держись, я все сделаю! Слышишь – я докажу, что ты невиновен, докажу!
– Аля, Аля, подожди! У меня совсем мало времени. Скажи – как Соня?
– Соня в порядке, она со мной, здесь, у папы. Приехал Бесо, они втроем постоянно время проводят – два старых и малая. Саша… я всегда с тобой, помни, ладно? Я никогда тебя не оставлю.
– Малыш… – но тут из распахнувшегося окна раздалось:
– Мобилу на место! – и Акела даже не успел попрощаться, просто отключил телефон, предварительно стерев номер из исходящих вызовов.
Но ему стало заметно легче – разговор с женой, ее голос, то, что у дочери все в порядке, словно придали ему новых сил. У него было за что цепляться в жизни – не то что у некоторых…
Михаил
– Ты совсем спятил! Куда ты смеешь уходить в праздники? Какая еще работа?! – голос Анжелы срывался на визг, больно резал слух.
– Ангел, но ведь это важно…
– Кому?! Тебе?!
– И тебе, я надеюсь, тоже… – стараясь быть мягким, проговорил Михаил, взяв ее за руку.
Анжела вырвалась и отскочила к окну.
– Я вынуждена сидеть дома одна! Если хочешь знать, так я не стану больше делать этого! Мне надоело! Ты ни на что не годен! Ни на что!
Михаил почувствовал, что начинает терять терпение. Еще немного, еще пара каких-то обидных слов – и он не выдержит. Неужели она не видит этого, не понимает? Вот Ольга – та чувствовала момент, когда Михаилу переставал нравиться разговор, и мгновенно меняла тему.
А Анжела, словно нарочно, заводила его еще сильнее, обвиняя во всех грехах.
– Я живу с тобой из жалости! Ты никому больше не нужен – посмотри на себя! И в постели ты ничтожен, понятно?! Я устала врать и притворяться, устала, устала! – Она топала ногами в красных домашних тапочках, и ее рассыпавшиеся по плечам медно-рыжие волосы метались по сторонам, как пламя.
– Ангел, умоляю – остановись… – пролепетал шокированный Михаил, даже не вполне еще осознавая то, что услышал.
– Ведь у нас все хорошо, зачем ты…
Он тоскливо бродил за метавшейся по квартире, как фурия, Анжелой и уговаривал, обещал что-то, умолял. Она же, казалось, не слышала его, и даже это равнодушие казалось Михаилу прекрасным. Девушка была красива, и именно эта визуальная красота, броская эффектная внешность застила глаза Михаилу и заставляла не замечать того, что на самом деле у Анжелы внутри.
