– Ты зачем здесь оказалась? В шпионку решила поиграть, в сыщицу?! Юная помощница органов правопорядка! Ходила к нам, втиралась в доверие, с Сашкой часами якобы японским занималась, да?! А сама так и шныряла глазами?! Много вынюхала? Хватит, чтобы его лет на двадцать упечь? А как же – самурай, оружие, боевые техники!
Ольга просто опешила от такого напора и обвинений. Она попыталась встать, однако Саша резанула ее таким взглядом, что у Паршинцевой мгновенно пропала всякая охота «к перемене мест».
– Саша, послушай… – попыталась она, но Сайгачева не обращала внимания на ее слова.
– Нет, это ты теперь послушай! Что – помогла своему начальству, подставила невиновного человека?! Да – меча нет, он пропал два месяца назад! Но это не значит, что Сашка – убийца, ясно тебе?!
– Ясно! Мне ясно, и я почти наверняка знаю, что это не он! Но ты посмотри в глаза фактам! – наконец обрела голос и прежнюю уверенность в себе Ольга.
– Я, понимаешь – я, своими руками подняла из-под трупа кусок яшмы, точно такой, как тут! – с этими словами она метнулась к катана-какэ и схватила маленький меч-танто. Резко развернувшись с ним, Ольга оторопела – прямо на нее было направлено пистолетное дуло, и пустой темный кружок смотрел точно в грудь.
– Меч на место верни, – абсолютно спокойно приказала Александра.
– Я только…
– Повторить? – И Ольга послушно вернула меч в выемки, на которых он и был укреплен раньше.
– Теперь сама на место сядь. Про этот кусок яшмы я прекрасно знаю. Да, возможно, это мэнуки[10] именно с того меча – даже скорее всего. Следовательно, Сашкиных отпечатков там море – он недавно клеил этот кусок, отвалившийся в ходе уборки, и я видела это собственными глазами. Но для вас мои слова – пустой звук, я же жена, я же дочь, – последнее слово Александра произнесла с нажимом и какой-то даже издевкой.
– Не сомневаюсь, что ты и об этом знаешь уже.
Ольга поняла, о чем речь… Странно только, что Саша заговорила на эту тему именно сейчас, в такой тяжелый момент.
– Я знаю, чья ты дочь, и даже знаю, чья жена, – как можно спокойнее проговорила Ольга, стараясь сдерживать дрожь в голосе – все-таки пистолет в руке стрелка-разрядницы – это не игрушка, заряженная пластиковыми пульками.
