Я уже видела то, что так спокойно обрисовала Арриена. Ей можно, она давно умерла и эти двое ей приходились или дальними родственниками, или не были родственниками вовсе.
Но вот я была ошарашена чуть больше, хотя этих людей живыми не видела вовсе. И не потому, что они были убиты. Что я, убитых не видела? Но Веселия… кажется, так звали любовницу Остия? Она держала в руках голову Витора, в ней самой, казалось, не осталось ни капли крови, и им обоим это катастрофически не нравилось!
— Они не были любовниками, — я бесцеремонно вытащила голову из цепких мертвых пальчиков.
— Они даже не особо ладили.
Голова была тяжелая и вся какая-то неудобная, но я не могла придумать, куда ее положить и потому держала в руках. Но куда больше меня заинтересовала Веселия. В ней не было крови! Почему?
— У вас в особняке есть кто-то из вампиров? — спросила я у Арриены, полагая, что Бриен и Даррен тут совершенно бесполезны. Они явно ничего не понимают в собственных слугах.
— При моей жизни не было, — с достоинством ответила бывшая хозяйка.
— А я умерла пять лет назад.
— Ясно, спрашивать надо Клементину, — я вздохнула. — Вряд ли твои сыновья догадались сами выгонять и нанимать слуг, и тут наверняка все осталось как при тебе, если только не Клементина. Где, кстати, Клементина? Надеюсь, она не умерла там наверху, пока мы возимся тут.
Я повернулась к Бриену, он отчего-то сильно побледнел и сдавленно произнес:
— Я ее поищу, хорошо?
— Хорошо, — я пожала плечами, глядя как поспешно Бриен несется по ступенькам к свежему воздуху.
— Даррен, будешь опрашивать мертвых?
— Я уже сомневаюсь, что хоть один заговорит, — буркнул тот, но послушно забрал у меня голову Витора.
Из своего угла из-под тетушек выполз Остий.
— Теперь ты починишь его? — сварливо спросил он у Даррена. — Мне нужен нормальный сын, тот второй весь в мать! А Витор, оказывается, даже не был с Веселией! Если верить невесте твоего брата.
Нет, пожалуй, мне не стоит оставаться тут дольше, чем потребуется. Этот псих не особо горевал о сыне, просто предлагал его починить! Впрочем, с учетом того, как от Остия отшатнулся Даррен, это не было нормой семейства, а значит, не все потеряно.
— Белке можно верить, — ответил Даррен, пока его душечка с блаженными видом складывал из пальцев задницу. Я уже догадалась, что это были вроде как сердечки, но то, что происходило вокруг, по-прежнему куда больше напоминали задницу, в которую мы все попали. — Но воскресить я его не могу. Может, только удастся поговорить.
