Похоже, после того как мы разбрелись, он еще не единожды прикладывался к бутылке.
По спине тут же побежали холодные мурашки, низ живота свело в животном страхе.
— Задолбали вы уже, несчастные и обездоленные сиротки, чтоб вас всех!..
В его голосе было столько ненависти и злобы, что оторопь взяла. Я в его глазах точно выглядела лютой вражиной. Но почему?
— Что я вам сделала? — пропищала я в недоумении.
Дядя Егор пошатнулся и громко икнул.
— Ты? Все вы одинаковые! Из-за вас Лизка потеряла ребенка, — мотнул головой он, опер правую руку о стену чуть выше моей головы, зло прохрипел: — Да так и не смогла потом.
.. ик... А вы всё претесь сюда и претесь... и претесь. Еще и помощи... ик... просите, как будто... ик...
Он выпрямился и с силой впечатал кулак в стену."
"— А Лизка, дура... ик... сердобольная, помогает. Будь моя воля, собрал всех сироток недоделанных в одном... ик... здании да поджег. Твари, ублюдки проклятые! Ненавижу!
Я стояла ни жива ни мертва, боясь даже пошевелиться: а ну как его кулак не в стену прилетит, а в меня? Что он нес вообще? Я ничего не знала о беременности няни и тем более о том, что в этом каким-то образом виноваты воспитанники детского дома.
Она никогда и словом не обмолвилась об этом!
Правда это или горячечный бред?
Я робко смотрела в его опухшее лицо с густой щетиной и соображала, что сказать, чтобы не разозлить еще больше.
Дядя Егор замолчал, уставился на меня, шумно дыша и с силой сжав челюсти.
— Простите, пожалуйста, — еле слышно пролепетала я, опустив голову.
Сердце билось в груди перепуганной птичкой.
Я определенно выбрала не те слова.
Его аж перекосило. Он с силой помотал голой и прочистил горло.
— Простите? Простите?! — желчно выплюнул он и сделал шаг назад. Даже шататься стал меньше, будто немного протрезвел после моих слов. Бухнулся на стул и треснул ладонью по столу. — Мне ваше «простите» до жопы! Наследника не вернет. Чтобы завтра к вечеру духу твоего здесь не было. И только попробуй Лизе сказать, что это я тебя выгнал.
Сама ушла.
Я так и стояла на месте, боясь сделать шаг и не понимая, можно уже промчаться мимо него или еще рано.
Словно почувствовав мои сомнения, дядя Егор встал с места, снова приблизился, вцепился правой ладонью мне в горло и с силой сжал.
— Ты поняла меня?
Я в ужасе таращилась на него. Слова разом вылетели из головы, в ушах зазвенело. «Воздух... Больно!..» — вот и все, о чем могла думать в тот момент.
— Не слышу, — процедил он сквозь зубы и усилил нажим.
