Мила не смотрела на меня, видимо, боялась моей реакции или что я отреагирую как-нибудь не так. Стало нестерпимо жаль ту маленькую хрупкую девчонку, которой она была.
Да, она права: я понятия не имел, через что проходят дети-детдомовцы. И это — обычная сахарная вата — ее лучшее воспоминание. Что же тогда записано в плохие? Насколько сильной нужно быть, чтобы не сломаться там, не скатиться в пропасть? И еще сильнее, чтобы так смело и честно об этом рассказать.
Я придвинулся ближе и крепко ее обнял, поцеловал ее пахнущие шампунем волосы.
— Спасибо, что поделилась.
— Пожалуйста. Наверное, именно поэтому, — усмехнулась Мила, — я такая жуткая собственница. Ни за что не прощу измену.
Не надо было быть провидцем, чтобы почувствовать за ее смешком боль. Меня взяло зло: какой же Ремезов редкостный придурок, ведь изменял ей ни с кем попало, а с лучшей подругой. Она же наверняка делилась с ним своими ценностями и взглядами на жизнь.
Ценностями... Я замер, сглотнув возникший в горле ком. Это что же получается? Она только что искренне поделилась со мной сокровенным? Как и вчера, когда рассказывала, какой видит семью.
И позавчера, когда делилась идеями приснившихся ей нарядов.
Я немного отстранился и правой рукой легонько приподнял ее подбородок, заставив смотреть себе в глаза. Не знаю, что хотел там увидеть. Наверное, бегающий взгляд или хоть толику вранья и скрытности. Но в ее глубоких серо-голубых глазах — глазах, которые уже стали мне дороги, — увидел лишь собственное сомневающееся отражение.
По ходу, я все-таки кретин.
*Hermosаи*bella (исп.)— красавица; красивая, хорошенькая.
Глава 54
«Мила, Олег уехал из страны, ты можешь быть спокойна».
Эти слова Артура мягким маслом разливались внутри, словно смазывали заевший механизм, из-за которого я частенько сжималась, порой незаметно даже для самой себя. Зато заметно для Артура.
До этого мне постоянно казалось, что бывший нападет из-за угла в тот самый момент, когда буду меньше всего этого ожидать.
А теперь... о, это сладкое слово «свобода». Не поймешь, что оно значит, пока не ощутишь на собственном опыте.
За этими сладкими размышлениями меня и застала Аля среди рядов в магазине одежды для беременных.
— Александра Михайловна! — нахмурила брови я, и та замерла, будто уткнувшись в невидимую стену. О да, я называла ее полным именем в моменты крайнего возмущения. Вот как сейчас, например.
— Что? — округлила глаза она и даже сделала небольшой шаг назад.
