Об этой девочке, Анна Витальевна, вы ещё не раз услышите. И не только вы, но и вся Гильдия. Поверьте мне.
Кобрук отложила ручку и села в своем кресле поудобнее, скрестив руки на груди.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что вчера, когда этой Аракелян стало совсем плохо, и мы все думали, что это просто «стекляшка» так ее скрутила, в мое отделение прискакал Шаповаловский адепт Разумовский. И заявил, что у нее, помимо «стекляшки», еще и тяжелейшая микоплазменная пневмония, и что мы ее лечим неправильно.
— Опять этот Разумовский! — Кобрук поморщилась. — Что еще случилось?
Гогиберидзе вкратце рассказал ей о вчерашних событиях. О том, как Разумовский, будучи всего лишь адептом, поставил точный диагноз и настоял на смене лечения.
— И что самое поразительное, Анна Витальевна, он оказался прав! — Гогиберидзе развел руками. — Мы прописали ей тот антибиотик, на котором он настаивал, и ей сразу стало лучше! Температура спала, кашель прошел… Но потом… у нее началась рвота «кофейной гущей», и все показатели полетели к чертям! У нее начала отказывать печень! Мы пока не можем понять, что с ней! Еле-еле стабилизировали… и то вместе с Шаповаловым, но что дальше делать — ума не приложу!
— Печень? — Кобрук нахмурилась.
— А Разумовский что, и на этот счет свою гениальную теорию выдвинул?
— Нет, мы ему не дали и он ушел. Но я не сомневаюсь, что скоро снова появится! Этот парень, как я погляжу, любит совать свой нос, куда не просят! Я помню ту историю с Шаповаловым, как ему потом пришлось по всей больнице бегать! Поговаривают, что Игорь Степанович из-за Разумовского чуть ли не на подлог пошел, чтобы его прикрыть!
Кобрук напряглась.
— Это тебя не касается, Георгий.
— Да мне-то, может, и не касается, — он махнул рукой. — Неважно, что я там слышал. Факт в том, что я не хочу попасть в такую же ситуацию, как Шаповалов.
Поэтому давай-ка мы с тобой сейчас что-нибудь придумаем, чтобы ни один адепт ко мне в отделение больше не лез. И к этой пациентке тоже.
— А что я могу сделать? — Кобрук вздохнула. — Он занят. Шаповалов его в «первичку» на месяц сослал, в качестве наказания. Там сейчас столько пациентов, что он и головы поднять не сможет. Так что не переживай, не до терапии ему будет.
— Не до терапии⁈ — Гогиберидзе усмехнулся.
