У лестницы стояли Марина и Василий Ветровы…
Глава 9
Вид у них был… странный. Растерянный, виноватый, и в то же время какой-то… счастливый, что ли.
Я сначала не понял, что происходит, и инстинктивно напрягся."
"— Опаньки, двуногий! А вот и твои «обвинители» пожаловали! — тут же прокомментировал Фырк, который материализовался у меня на плече. — Что-то они сегодня выглядят не так грозно, как в кабинете у Мышкина. Скорее, как два побитых щенка. Интересно, что им от тебя нужно? Может, добавки попросить? Или, наоборот, покаяться?
Я не успел даже сделать шаг в сторону, чтобы обойти их и пойти к Преображенскому, как Василий Ветров вдруг сорвался с места и бросился ко мне.
Я инстинктивно сгруппировался, готовый к любому развитию событий — от удара кулаком до попытки меня задушить.
Но Василий, подбежав ко мне, сделал то, чего я никак не ожидал. Он… обнял меня. Крепко, по-мужски, так, что у меня чуть ребра не треснули.
Я ошарашенно замер, не понимая, что происходит.
Тут же к нам подбежала и Марина.
Она тоже обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо и беззвучно плача.
— Ну, вот это поворот! — Фырк на моем плече присвистнул от удивления. — Кажется, я что-то пропустил! Вместо мордобоя — обнимашки! Двуногий, ты точно какой-то колдун! Умеешь же ты людей к себе располагать!
Я осторожно отстранил от себя всхлипывающую Марину и с недоумением посмотрел на Василия.
— Василий, Марина, что… что происходит?
— Господин лекарь… Илья… ты… ты снова спас нашего сына! — Василий смотрел на меня с такой благодарностью, что мне даже стало немного неловко.
— Мы… на тебя нагоняли напраслину! Думали, что ты ему навредить хочешь… А ты оказался прав! Во всем! Нам все рассказал мастер-целитель Преображенский! Вчера нашему Сеньке стало совсем плохо, он начал задыхаться, мы думали, все, конец… А Вениамин Петрович… он пошел по твоей методике! Дал ему те самые лекарства, которые подавляют иммунитет, и… и Сеньке сразу стало легче! Представляешь⁈ Сразу! Температура спала, он дышать начал нормально! Врачи говорят, что это просто чудо! Твое чудо, Илья!
Я удовлетворенно кивнул.
Значит, Преображенский все-таки решился. И моя теория оказалась верной.
— Это не чудо, Василий, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Это просто медицина. И моя работа. Я рад, что смог помочь вашему сыну.
Марина, которая все это время стояла в сторонке и вытирала слезы, после моих слов как-то сжалась и, кажется, не решалась ко мне подойти.
