— Игнат Семенович, вы что, первый день в медицине работаете⁈ Или вы с луны свалились и не знаете, на что способны простые бабулечки и их многочисленные «благодарные» родственники, когда дело касается денег и возможности содрать с больницы кругленькую сумму⁈ Вы что, уже забыли гражданку Семейкину⁈ А⁈ Напомнить, чем тогда все закончилось⁈
При одном только упоминании фамилии «Семейкина» Игнат Семенович испуганно выпучил глаза и замахал руками так, будто отгонял от себя стаю невидимых ос.
— Только не Семейкина, Анна Витальевна, умоляю вас, только не она! — взмолился он.
Шаповалов тоже нервно дернулся и как-то весь сжался. Семейкина в свое время немало крови попортила всему руководству больницы и заставила их раскошелиться на нехилую сумму компенсации.
— У меня до сих пор от одного этого имени нервный тик начинается! — проговорила главный врач. — Даже представить боюсь, что сделают родственники спасенной Захаровой, когда мы им выставим официальный счет за проведенную экстренную операцию! А не выставить мы его не можем! Операция была.
Факт зафиксирован. Таков закон и порядок отчетности перед Гильдией и страховыми компаниями!
— Да уж, Анна Витальевна, но так бывает, — поспешил добавить Кисилев. — Всем вокруг глубоко плевать на жизнь простого пациента. Главное — бумажки, отчеты, счета. А то, что люди потом последние квартиры продают, чтобы наше лечение оплатить, или в долговую яму на всю оставшуюся жизнь залезают — это уже никого не волнует. Главное — система работает.
Шаповалов криво усмехнулся и развел руками.
— Да уж, — подхватил он, тоже не скрывая сарказма. — Боюсь, Захарова еще раз триста нашего Разумовского проклянет, когда узнает, в какую копеечку ей вылилось его «героическое спасение». Вместо того чтобы тихо-мирно помереть от перитонита, она теперь будет до конца своих дней этот долг выплачивать. Вот уж осчастливил так осчастливил.
— И чем он только думал? Адепт-самоучка! Пациента в такие неподъемные долги вогнал… Ай-яй-яй — Киселев покачал головой. — Или он решил, что больница у нас — благотворительная организация, и мы всем подряд операции бесплатно делаем?
Кобрук резко вскинула на них глаза, и в ее взгляде промелькнуло что-то такое, отчего оба Мастера-Целителя невольно поежились.
— Да какие, к черту, долги, Игнат Семенович⁈ Какие счета⁈ — ее голос снова зазвенел от ярости. — Вы что, оба с ума сошли⁈ Я понятия не имею, как мне вообще эту операцию по документам проводить! Как ее легализовать!
Киселев и Шаповалов недоуменно уставились на нее.
