Ей было уже хорошо за сорок, ближе к пятидесяти, но выглядела она гораздо моложе своих лет — подтянутая, энергичная, с острым, пронзительным взглядом темно-карих глаз."
"Сейчас эти глаза метали такие молнии, что, казалось, в кабинете вот-вот запахнет озоном.
— Проходите, господа, присаживайтесь, — ее голос был обманчиво-ровным, но в нем отчетливо звенела сталь.
Шаповалов и Киселев вошли и заняли места на стульях для посетителей, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя напряжение в воздухе можно было резать ножом.
— Вы нас вызывали, Анна Витальевна? — начал Киселев официальным тоном, хотя прекрасно понимал причину вызова.
— Вызывала, Игнат Семенович, вызывала! — Кобрук резко стукнула изящным, но тяжелым пресс-папье по столу так, что Шаповалов невольно напрягся. — И вы оба прекрасно знаете, по какому поводу! Вы вообще отдаете себе отчет в том, что произошло⁈ Вы, два Мастера-Целителя, заведующие ключевыми подразделениями больницы⁈
Она вскочила со своего места и принялась нервно мерить шагами просторный кабинет, ее каблучки яростно стучали по паркету.
— Это же просто вопиющий случай! За гранью добра и зла! Адепт! Который, между прочим, до сих пор находится под следствием Инквизиции Гильдии! И этот… этот индивидуум проводит сложнейшую экстренную операцию на пожилой пациентке! Без моего ведома! Без официального разрешения! Без соответствующей страховки у пациентки, в конце концов! Да вы хоть понимаете, что это не просто нарушение всех мыслимых и немыслимых уставов и протоколов, это самое настоящее подсудное дело⁈ Что нас всех теперь по судам затаскают, и мы оттуда не вылезем до конца своих дней⁈
— Ну, Анна Витальевна, насчет «подсудного дела»… там же такая ситуация была, что не до юридических тонкостей… — попытался вставить слово Киселев, но его голос прозвучал как-то очень неуверенно.
— Пациентка была практически при смерти, перитонит, шок… Каждая минута была на счету. Да и потом, это же простая, одинокая бабулечка, откуда у нее деньги на адвокатов и судебные издержки? Какое там заявление в суд… Она, я думаю, еще спасибо скажет, что ей жизнь спасли.
— «Простая бабулечка»⁈ — Кобрук резко остановилась перед ним и впилась в него своим яростным взглядом так, что Киселев невольно поежился.
