— Это получается, что только тебя, значит, волнует состояние моего сына, а меня, его родного отца, — нет⁈ Ты что, хочешь сказать, что я плохой отец⁈
— Ну, началось! — тут же прокомментировал Фырк, который уже успел устроиться поудобнее у меня на плече и теперь с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой. — Классический прием: «лучшая защита — это нападение»! Сейчас он тебе еще и в морду даст за то, что ты его сына спасал! Люди — такие забавные существа!
От его крика проснулись некоторые дети в палате. Они испуганно посмотрели на нас своими сонными глазками.
Проснулся и Сенька. Он удивленно потер глаза и, увидев отца, слабо улыбнулся.
— Успокойтесь, Василий, — я не повышал голоса. — Я этого не говорил. Я просто хочу вам помочь. Вашему сыну становится хуже. Те дорогие эликсиры, которые ему назначили, — «Вита-Реген» — перестали помогать. Его организм их отторгает. И если мы не найдем причину этого отторжения, то…
— А-а-а!!! — Василий вдруг взревел, как раненый медведь. — Так это все из-за тебя! Каждый раз, как ты появляешься, моему сыну становится только хуже! Это ты его сглазил! Или проклял! А ну, признавайся, ты намазал его тогда, дома, каким-то своим проклятым зельем⁈ Чтобы он потом всю жизнь мучился⁈
Он угрожающе надвигался на меня, сжимая свои огромные кулаки.
— Василий, успокойтесь, — я не отступил ни на шаг. — Рукоприкладство делу не поможет. К тому же, уверяю вас, ударить меня у вас все равно не получится. Но если вы так хотите довести дело до драки — пожалуйста. Только учтите, что это произойдет на глазах у вашего сына.
И других детей."
"Василий подошел ко мне вплотную. Мы стояли глаза в глаза. От него пахло потом, тревогой и каким-то дешевым табаком. Я спокойно, не моргая, смотрел в его полные ярости и отчаяния глаза.
— А у тебя есть яйца, двуногий! — с неподдельным восхищением присвистнул Фырк. — Я уж думал, ты сейчас в штаны наложишь от страха! Всякий раз удивляюсь тебе! Молодец!
И тут, когда напряжение в палате достигло своего пика, и я уже готовился к тому, чтобы применить пару-тройку своих не самых гуманных, но очень эффективных приемов самообороны, раздался тихий, плачущий голос:
— Папа… не надо… пожалуйста…
Мы оба, как по команде, обернулись.
Сенька сидел на своей кровати и испуганно смотрел на нас. Он супился и был готов вот-вот заплакать.
Василий тут же как будто очнулся от своего безумия. Вся его ярость, весь его гнев куда-то мгновенно испарились. Он бросился к сыну, сел на край его кровати и крепко обнял.
