Непереносимость лекарств может быть связана с кучей всего — от генетической предрасположенности до каких-то скрытых патологий. Так что первым делом посмотри его печень, почки, иммунную систему. А потом — все остальное. Понял?
— Понял, двуногий, не дурак! — фыркнул он. — Будет сделано в лучшем виде!
Мы нашли нужную палату. Палата номер триста двенадцать. Я осторожно заглянул внутрь. Сенька спал. И остальные мальчишки в палате, его соседи, тоже спали. Только двое сидели в наушниках и телефонах, но увидев, что господин лекарь пришел не по их душу, тут же уткнулись обратно.
Тихий час, видимо. Это было хорошим знаком. Значит, нам никто не будет мешать.
Мы тихонько вошли в палату.
— Ну что, Фырк, — прошептал я. — Ныряй. И смотри в оба.
Фырк кивнул и плавно «втек» в спящего Сеньку. Я остался ждать, присев на краешек стула у его кровати. Пока Фырк проводил свою внутреннюю разведку, я решил не терять времени. Взял папку с историей болезни и начал внимательно изучать записи.
Общий ход событий я знал, но дьявол, как известно, кроется в деталях.
Листы с назначениями, протоколы операций, результаты анализов в динамике, записи врачей и консультантов…
Прошла минута. Другая. Третья. Фырка все не было. Я начал немного нервничать. Что он там так долго возится?
Я быстро, но очень внимательно пробегал глазами строчку за строчкой. Большая часть информации была мне уже известна и укладывалась в картину тяжелого послеоперационного периода."
"Прошло пять минут. Я чувствовал себя по-дурацки, сидя в палате со спящими детьми и напряженно глядя в историю болезни.
Но вот на одной из страниц с результатами тестов, мой взгляд зацепился за пару показателей. Записи лечащего врача только подтвердили мои опасения. А значит я не зря сюда пришел сегодня.
Я уже начал всерьез беспокоиться. Может, с Фырком что-то случилось? Десять минут его нет. Или он там нашел что-то такое, что не может мне передать?
И тут, когда мое терпение было уже на исходе, Фырк наконец-то «вынырнул». Он выглядел каким-то… ошарашенным.
Его синие глазищи были вытаращены, а шерстка стояла дыбом.
— Двуногий… — его мысленный голос дрожал. — Ты не поверишь!
В этот самый момент сзади раздался тихий, но настойчивый голос:
— Простите, господин лекарь, а что вы здесь делаете?
Я резко обернулся. У входа в палату стоял отец Сеньки, Василий Ветров. И смотрел он на меня с нескрываемым удивлением и… подозрением.
Глава 6
Пожалуй, из всех, кого я хотел здесь увидеть, отец Сеньки был в самом конце списка.
