Ни единой фальшивой ноты, ни одной попытки солгать или умолчать правду за весь их долгий и напряженный разговор.
А это значило, что теперь можно было действовать. Жестко, быстро и без компромиссов. Враг был определен.
* * *Следующее утро было моим законным выходным. Я проснулся на удивление бодрым и отдохнувшим.
Первым делом я, конечно же, накормил свою наглую рыжую повелительницу Морковку, которая уже с самого утра устроила мне показательный концерт с требованиями немедленной выдачи завтрака.
Странно даже, что это на нее нашло?
Потом позавтракал и сам, доедая остатки вчерашних пирожков от Вероники.
А затем, выпив кружку крепкого чая, принялся за сборы.
Я еще раз вспомнил наш вчерашний разговор с Ашотом. Он, конечно, был вне себя от радости, когда я сообщил, что с Мариам все будет хорошо.
Услышав мой план насчет квартиры, он сначала долго отнекивался, говорил, что это неудобно, но я был непреклонен. Это решало сразу две проблемы: его — с размещением внезапно нагрянувшей родни, и мою — с недобросовестным хозяином и потерянным залогом.
В итоге он сдался.
— Хорошо, Илюха, спасибо тебе, брат! Ты меня снова выручаешь! — сказал он мне вчера по телефону. — Я им все передам. Думаю, они уже сегодня к вечеру будут готовы заехать.
Так что времени у меня было в обрез. Нужно было как можно быстрее собрать свои немногочисленные пожитки и освободить помещение для новых жильцов.
Он говорил, что Мариам еще не совсем пришла в себя, но динамика положительная, и врачи дают самые оптимистичные прогнозы.
А с детьми, мол, они сами справятся, его родители помогут. Так что все нормально, все по плану.
Моих немногочисленных вещей набрался всего один небольшой чемодан. Пара смен одежды, несколько книг, ноутбук… Вот, в общем-то, и все мое «богатство».
Старые, скрипучие кастрюли, которые достались мне от предыдущих жильцов, я решил оставить этому наглому Прохору Захаровичу. В качестве компенсации за его моральный ущерб. Продуктов в холодильнике у меня особо не было, так что и собирать было нечего.
Морковку я с трудом запихнул в старенькую переноску, которая неизвестно откуда у меня вообще была. Та, конечно, возмущалась и царапалась, но против моей силы и настойчивости пойти не смогла.
Ее лоток, миску и остатки корма я тоже прихватил с собой. Хоть этого можно было и не брать, но не хотелось оставлять свою животину без привычных ей удобств.
И вот, я сидел в кресле посреди пустой комнаты и ждал «ребят» Ашота.
