– Или уже махнул на все рукой?
– Он все еще мечтает, что когда-то сможет найти настолько же заинтересованную компанию, какой была ваша, – улыбаюсь я и словно наяву вижу папу, который время от времени с воодушевлением рассказывает про свои дополнительные занятия. – Три добрых приятеля, три горящих сердца.
– О, вот тут вы не правы, Мелани, – профессор качает головой. – Нас было не трое. Нас было четверо. И самым важным звеном была именно твоя мама. Она умудрялась нас мирить и направлять. Ты очень на нее похожа, кстати.
Увы, когда ее так трагически не стало…
Дирижабль легонько встряхивает, где-то в дальнем углу со звоном разбивается какая-то посуда, и это отвлекает Уолшепа от дальнейших рассуждений, что меня очень и очень радует. Не готова я сейчас вспоминать об этом.
– Папа! Я так и знала, что найду тебя здесь! – к нашему столику подплывает (а иначе я никак это описать не могу) хрупкая миниатюрная брюнетка с вздернутым носиком и пухлыми розовыми губами. – Смотри, кого я тут встретила.
Рядом с ней – высокий широкоплечий мужчина лет сорока в военном черном камзоле с золотыми пуговицами. Его цепкий взгляд черных глаз мгновенно оценивает каждого из нас, а потом останавливается на мне.
И я, конечно, его узнаю: это тот самый третий приятель, с которым мои родители и Уолшеп были на последних раскопках.
– Неужели малышка Ланни? – удивляется он.
– Гаррет! Какими судьбами? – восклицает Уолшеп.
Значит, я не ошиблась. И да, я бы тоже на его месте была удивлена: оба папиных коллеги в одном месте в одно время, хотя они все старательно избегали встреч после той злосчастной ночи.
Случайно ли?
Глава 9
– Присоединишься? – спрашивает Уолшеп, указывая на свободное место за столом.
Но после этого легкая и непринужденная атмосфера за столом рассеивается, сменяясь чем-то тяжелым, мрачноватым и насыщенным, как густой туман.
– Почему нет? – низким грудным голосом отвечает Гаррет и присаживается рядом с Уолшепом. – Как годы нас изменили, да?
Возможно, мне это кажется, но Симус напрягается.
Да, по его расслабленному лицу сложно что-то прочитать, на нем все та же маска очаровывающего легкомыслия, которую он носит со всем окружающими, кроме меня. Но синие глаза будто покрываются коркой льда.
Мерзавец снова кладет свою руку на мою и, не отрываясь, смотрит на военного, как будто тот может чем-то помешать его плану. Отмечаю этот факт для себя: если Симуса он нервирует, значит, Гаррет может быть полезен мне.
