От замка мы полетели к краю города. Домов становилось меньше, а деревьев больше. Похоже, район для состоятельных граждан. Одуванчик взял вправо и, нырнув в тень деревьев, пронёсся над пустой улицей.
Мы приземлились перед двухэтажным поместьем в классическом стиле. Высокие окна, балкончики, неброская лепнина. Симпатично. Вокруг разбит сад, немного запущенный и дикий.
Это и есть наш дом? Точнее его.
Одуванчик потопал по газону в тень террасы, затянутой плотной стеной лиан, а мы направились к высоким стеклянным дверям.
Интерьер скромный, без вычурности и украшений. Наши шаги отзывались гулким эхом.
Ливай обернулся к Армандо.
— Останься здесь.
— Но, — запротестовал было тот, а генерал опустил подбородок.
— Я сказал. Останься."
"Армандо сник и посмотрел на меня с сочувствием. Ну всё, мне конец. Интересно, я побила рекорд по самому короткому пребыванию в их мире?
Я посмотрела на Ливая, угадывая, как мне себя вести. Может расплакаться первой и победить в конфликте?
Мы поднялись на второй этаж. Ливай свернул влево, прошёл длинным коридором и остановился у тяжёлой двустворчатой двери.
Спальня. Белые стены, высоченные потолки и окна в пол, с длинными лёгкими шторами. Взгляд цепляется за широкую кровать с балдахином, у противоположной стены две двери, комод, диванчик с креслом и журнальный столик между ними. Достаточно уютно.
Ливай с грохотом захлопнул двери и, опустив подбородок, шагнул на меня.
— Зачем ты это сделала? Мне нужна от жены любовь, а к Алане ты проявила жестокость.
— Что? — я нахмурилась.
— Вы не нашли его. Нет доказательств, что он мёртв. Значит, Алана заслуживает право на надежду.
— Надежда, — повторил Ливай и прошёлся взад-вперёд. — Это самообман, Диана. Ты была в там. Скажи, каковы шансы, выжить в одиночку? Алане было бы больно, но понемногу она бы приняла это, а теперь, будет медленно травить себя надеждой. И когда я отыщу тело, удар для неё и ребёнка будет сильнее. Это как с раной, прижечь сразу лучше, чем оттягивать момент, позволить загноиться и, в конце концов, лишиться руки или жизни.
Кроме того, я дал обещание.
— Значит, не сделай я этого, ты не стал бы его искать? В этом споре нет правильного ответа, Ливай. Тебе сложно понять. Я была бы рада, пусть самообманом, получить ещё несколько дней, в которых мой любимый человек не мёртв. Это другие раны, их нельзя прижечь. И если Феран мёртв, нет разницы, узнает она сегодня или через несколько дней. Боль будет одинаково сильной.
— Ты права, не понимаю, — отчеканил Ливай.
