Я! Лечу! О, божечки!
Подо мной проносились рваные крыши разрушенных зданий, мелькали вспышки, Армандо или ещё кого, суетились люди в красных куртках, проверяя завалы, но я не воспринимала всё это как плохое и страшное. Дышала полной грудью и, казалось, никогда не чувствовала себя настолько живой. Всё тело подрагивало, я не могла не улыбаться, в горле замер крик, а глаза слезились от ветра.
Вскоре мы долетели до высоченной стены, обозначающей край города. Дома выглядели целее. Я лагерь, по которому бегали люди в белых одеждах (врачи?) и солдаты.
Похоже, полевой госпиталь, а рядом… У них и правда есть поезд!
Одуванчик взял дугу на снижение, после чего мягко приземлился у головы состава. Выглядит старинным. Усилен металлическими листами и расписан закорючками. Что-то защитное?
Оглянувшись, я увидела спускающегося следом Зака. Решила предпринять попытку слезть самой, не хочу выглядеть беспомощной принцессой. Получилось… не очень грациозно, но я не разбила лицо о землю, прекрасно. Начинаю обживаться!
Избавившись от меня, Одуванчик пошёл ко второму вагону, похожему на грузовой, толкнул носом дверь и забрался внутрь, устраиваясь у выхода и выглядывая, как пёс из конуры.
У него день ненамного лучше моего. Летал, тёмных перекусывал, возил нас с Ливаем. Пока Зак расшнуровывал сумки, я подошла и неуверенно протянула Одуванчику руку.
— Ты молодец. Столько налетал сегодня. И прости за чудовище, некрасиво с моей стороны.
Только сейчас я поняла, что глаза у него фиолетовые с мелкой светлой крошкой, отчего радужка казалась настоящим космосом.
Одуванчик ласково, как кошка, потёрся носом о ладонь.
— Для чего это? — спросил подошедший Зак. — Это просто виверна. Тренировка? Ну, чтоб не разучиться любить.
— Нельзя разучиться, — я недоумённо посмотрела на него. — Просто хотела сделать приятное. И ещё не видела драконов.
— Виверна. Драконы вымерли, — на губах Зака заиграла лёгкая полуулыбка, будто он говорил с ребёнком. — Нельзя значит… — мужчина галантно предложил мне локоть и повёл ко входу в первый вагон.
— А как вы учитесь? И главное — для чего? Помогает в обычной жизни?
— Все умеют любить, — теперь мне казалось, что я говорю с ребёнком.
— Здесь нет.
Я недоумённо свела брови. Представить мир без любви не получалось.
— Брось. Вот твоя мама как к тебе относилась?
— Никак. Она вернулась в свой мир, сразу после родов, — Зак не удивился вопросу. — Заброшенки всегда хотят домой, но наш мир не отпускает просто так. Нужно оставить что-то после себя. Вернее кого-то.
