Сейчас я готова расплакаться, ведь память звучала его голосом. Так громко, словно Ливай стоял спиной. Казалось, ещё немного и на плечи лягут горячие ладони, мягко помассируют, а после обнимут.
Пальцы сами выбрали мотив. Я беззвучно шептала слова песни, потому что не смогла бы выдавить из себя звук. Сейчас музыка говорила за меня. Как и всегда.
Каждую ночь в моих снах я вижу тебя, я чувствую тебя… Далеко за пределами расстояния и пространства между нами. Ты приходишь, чтобы показать, что ты продолжаешь…
Меня трясло, но кисти уверенно зажимали клавиши.
Один из моих первых учителей говорил, что нужно играть так, словно твои руки тебе не принадлежат. И даже если кто-то больно хлопнет по спине, пальцы не заметят этого, и мелодия не прервётся.
Близко, далеко, где бы ты ни был, я верю, что твоё сердце продолжает биться. Ещё раз ты откроешь дверь, и ты здесь, в моём сердце. Оно застучит всё сильнее и сильнее.
Я звала его в мыслях. Рвалась к нему. Будто знала Ливая задолго до своего рождения, а встретив больше не хотела отпускать.
Готова сделать что угодно лишь бы вернуться к нему. Всё не может закончиться так. Я… верю, что всё будет хорошо!
Хоть мой инструмент не соперничал с роялем, мне удалось сделать музыку глубже. Вскинув голову, я перестала растягивать аккорды. Тот же мотив игрался теперь градом быстрых нажатий. Я отпускала свою боль и чувствовала, как слабеет тугой комок, мешающий дышать.
Сейчас я спасала из тьмы саму себя. Я должна быть сильной. Должна справиться со всем этим. Смогу. Я не перестану пытаться и обязательно найду выход.
Сжав зубы, я ударила по клавишам громче, распаляя решительность. Я больше не боюсь. Знаю, что моё сердце продолжит биться. Ливай хочет держать меня подальше от проблем, а я хочу быть рядом с ним, мы останемся такими навсегда. Он будет в моём сердце, и оно станет биться всё сильнее и сильнее.
Эпилог я играла со спокойной улыбкой на лице. Немного подурачилась, скрестив запястье и сыграв перебор выше правой руки, а после завершила двумя долгими, на низких и высоких октавах.
Давящая тяжесть воздуха стала ощутимо легче. Я только сейчас начала замечать, как красиво ложатся лучи уходящего солнца на рыжие обои с «советскими мотивами», как поскрипывают качающиеся за окном деревья, тикают часы на кухне. Мне по-прежнему не хватало тёплых ладоней, лежащих на моих плечах, но зато я слышала его голос.
Этот мир не должен забрать и твой свет тоже.
Не должен. Потому что он — для тебя.
— Цветочек… — хрипло выдохнул Армандо.
