Нечто искреннее, чем возбуждение. Глубже, чем влечение. Крепче, чем мимолетная связь.
То, чем болеют исключительно женщины, пока мужчины ими пользуются.
Черт, Вера, опять влипла!
- А ведь целая неделя была на поиски профессионалок, - разворачиваюсь к Косте. С вызовом смотрю в его глаза, адски-черные, бездонные, горящие. И тону в них.
Он бесцеремонно скользит взглядом от моего лица к груди. И вниз, вдоль развязанного кардигана."
"Осознав, как призывно выгляжу, я толкаюсь назад. Бедрами опираюсь о столешницу и врезаюсь пальцами в ее край, тем самым лишь сильнее открываюсь перед Костей, предоставляя ему полный обзор.
Наклонив голову, он изучает показавшийся пеньюар. Сканирует каждый сантиметр шелка. Задержавшись на бедрах, наполовину прикрытых кружевной оборкой, возвращается вверх.
- Не хочу, - строго и серьезно бросает он, не сводя с меня потемневших глаз. Наклоняется к моему лицу, носом ведет по алой щеке. - Никого, кроме тебя, - выдает убедительно и хлестко, как приговор.
- Грубо и пошло, Константин Юрьевич, - укоризненно шепчу, обдавая дыханием его напряженно стиснутые губы.
И они тут же изгибаются в полуулыбке.
- Зато честно, Вера Александровна, - мужские руки забираются под кардиган и ложатся на мою талию. Обжигают кожу сквозь шелковую ткань. Цепко впиваются в бока.
Я могу прикрыться, запахнув кардиган, оттолкнуть Воскресенского и просто уйти. Но это так по-детски – бежать от своих желаний. Мы неделю пытались делать вид, что между нами ничего не происходит. Операция с треском провалилась при первой же встрече.
- Не хотите уточнить, чего хочет вторая сторона? – немного кокетничаю, отдаляя неизбежное.
Костя хорошо знаком с женской психологией и правильно читает язык тела. Именно поэтому продолжает обнимать меня. Видит, как вздымается моя грудь под обрамленным кружевом вырезом. И ловит губами лихорадочное дыхание, соединяя со своим.
- Разумеется, - прижимается своим лбом к моему, на секунду прикрыв глаза. - Это единственная причина, по которой ответчик все еще одета, - заканчивает с хрипотцой.
– Красный или зеленый, Вера? – обезоруживает меня коротким вопросом.
Потерявшись в его ласкающем взгляде, я не сразу понимаю, что он имеет в виду. Меня шокирует сам факт, что самовлюбленный, уверенный в себе Воскресенский задает вопросы. Пытается вести переговоры вместо того, чтобы надавить авторитетом и нагло взять то, что он хочет. Тем более, когда я не сильно и сопротивляюсь…
Отшатываюсь от столешницы и укладываю руки на его мощные плечи.
